Терещенко поворачивает авто в переулок и тормозит перед железными воротами.

Двор типографии

Терещенко и Гучков заходят в цех.

Работают ротационные машины.

Терещенко берет одну из газет из открытой пачки.

Заголовок на первой странице гласит:

«Ленин – немецкий шпион».

Чуть ниже «Большевистские агенты кайзера организовали беспорядки в Петрограде».

Навстречу им выходит невысокий, интеллигентного вида человек – сравнительно молодой, в круглых железных очках, лысоватый.

– Вы – хозяин типографии?

– Да. Чем обязан столь поздним визитом?

– Вот этим.

Терещенко показывает экземпляр газеты.

– Что-то не так? Цензура? – спрашивает хозяин.

– Мы бы хотели… – начинает Терещенко.

Гучков перебивает его.

– Этот номер не должен завтра попасть в продажу.

– Я всего лишь владелец типографии, я не издаю газеты. Я их печатаю.

– Ваши услуги дороги? – спрашивает Терещенко.

– Для кого как… – пожимает плечами хозяин.

– Я хочу купить у вас тираж.

– Не понял?

– Я хочу купить у вас тираж. Весь. Тысячи рублей хватит?

– Остановись, – говорит Гучков вполголоса. – Сейчас ты случайно купишь типографию!

– Конечно, хватит, – с достоинством отвечает хозяин типографии. Терещенко достает бумажник и отсчитывает тысячу рублей сторублевыми ассигнациями. – Забирать будете прямо сейчас? Могу предложить грузовик в аренду. Недорого.

– Не будем, – отвечает Михаил Иванович. – Вывези напечатанное во двор и сожги. При нас.

В пламени корчатся свежеотпечатанные газетные листы. Огонь лижет портрет Ленина, который недобро смотрит с фотографии. Чернеет и сжимается бумага, превращаясь в серую золу.

– Не успеем, – говорит Гучков. – До утра не успеем…

Машина сворачивает на проспект. В домах практически нет света, лишь одинокие окна выделяются белыми квадратами на непроницаемо темных стенах.

Начинает моросить дождь, то и дело срываются порывы ветра.

Вдруг из переулка, едва не протаранив авто Терещенко, вылетает грузовик. В его кузове вооруженные матросы.

– Стоять! – кричит один из них. – Стоять, кровопийцы!

Матрос, судя по всему, пьян. Остальные его товарищи не лучше. По кузову катаются пустые бутылки, много, как минимум пару дюжин – братки явно ограбили винную лавку.

Терещенко едва удерживает машину на дороге – ее заносит от резкого торможения. Грузовик бросается в погоню. Матросы открывают беглый огонь в сторону беглецов.

– А я-то думал, они все в Кронштадт вернулись! Гони! – кричит Гучков и поворачивается лицом против движения. Лицо Александра Ивановича светлеет, на губах появляется улыбка. В руках у Гучкова револьвер.

Пуля из матросской трехлинейки, просвистев между головами Терещенко и Гучкова, пробивает лобовое стекло. Стекло разбегается трещинами.

Терещенко бросает машину из стороны в сторону. Мостовые скользкие, на повороте длинный лимузин несет, и Терещенко едва не врезается в угол дома. Водитель грузовика судорожно крутит руль и, отбив кусок угла дома, продолжает преследование. Трещат винтовочные выстрелы.

– Обожаю кабриолеты! – кричит Гучков и несколько раз стреляет по машине преследователей.

Автомобиль и висящий на его хвосте грузовик с матросами несутся по Набережной.

Вспышки выстрелов видны в темноте.