– Доказательств вины Троцкого у Следственной комиссии действительно не было. Прямых, во всяком случае… – возражает капитан. – Да и сам Троцкий на тот момент казался меньшим из зол… Все усилия Комиссия бросила на то, чтобы доказать связь между немецким Генштабом, Парвусом, Ганецким и Суменсон с одной стороны и большевиками с другой. И не доказала…

Никифоров качает головой, словно не может поверить в услышанное.

– Как приятно иметь своими врагами интеллигентных людей… Итак, как я понимаю, документы Терещенко без документов Ганецкого никакой опасности не представляли?

– Это так, – соглашается капитан. – Без Ленина и Зиновьева – двух основных фигурантов по делу – все расследование можно было и не проводить.

– Много еще, Володя? – спрашивает Никифоров и трет виски. – Башка гудит невозможно. Накурили мы с тобой. Можно проветрить?

Капитан качает головой.

– Не предусмотрено. Вытяжку могу включить на всю мощность.

– Давай. А мы с тобой пока сходим поужинаем. Ты как?

– Я – за. Но комнату надо опечатать и сдать под охрану.

– Ну так давай опечатывай и сдавай. Есть хочется, сил нет. Видать, потому голова и трещит!

Никифоров смотрит на часы.

– Ох, мать моя… Столовая еще работает?

Капитан улыбается.

– Она у нас всю ночь работает… По старой памяти.

Двери, аккуратная ковровая дорожка, дежурное освещение.

В столовой, несмотря на позднее время, есть посетители, но очереди у раздачи нет.

Сергей и Володя садятся за столик у окна и начинают ужинать.

За стеклами падает хлопьями мокрый снег. Горят фонари. Внизу у подъездов дымят выхлопом несколько дежурных машин.

– Знаешь, капитан, – говорит Никифоров. – Я только сейчас понимаю, что мы просто не могли проиграть. Что бы большевики не делали, какие бы ошибки не допускали – они всегда оказывались в выигрыше. Фраза Ильича: «Власть валялась под ногами, и мы ее просто подобрали» – это не преувеличение, это чистой воды правда.

– А ведь могло обернуться и по-другому, – Владимир мажет масло на кусок черного хлеба.

– Ты о чем?

– О Корнилове. В августе он и Савинков могли все изменить.

– Но не изменили… Я же говорю, мы просто не могли проиграть…

– Тогда благодарите за это Керенского, – ухмыляется капитан.

Терещенко в своем кабинете. Кабинет значительно больше того, что был у него в Мариинском.

Михаил Иванович разглядывает корреспонденцию.

Берет в руки конверт с гербом Великобритании на лицевой стороне. Вскрывает.

Несколько секунд читает текст, слегка изменяется в лице, потом нажимает на кнопку звонка, входит секретарь.

– Передайте Александру Федоровичу, что я прошу о срочном совещании в присутствии максимального количества членов Временного правительства.

– В какое время? – спрашивает секретарь.

– Лучше – немедленно, – отзывается Терещенко. – Дело не терпит отлагательств.

Секретарь выходит. Терещенко возвращается к чтению письма. Потом бросает бумагу на стол.

За столом несколько министров, Керенский, Савинков, Некрасов, Коновалов.

Терещенко выступает:

– …таким образом, ставим вас в известность, что, несмотря на горячее желание помочь царской семье, Королевство Великобритания не имеет в настоящий момент ни возможности, ни оснований в военное время принимать у себя отрекшегося от престола российского императора либо кого-либо другого, связанного с ним родственными узами.