– Ну что ж… – отвечает мадам Терещенко. – Все, что ни делается, то к лучшему. Не привыкла и не стоит привыкать. И помни, что ты мне пообещала…

Марг и Мишель у вагона поезда на Мурманск. Их провожает Дарси. На перроне суета, людей много. Едут целыми семьями, с картонками и чемоданами, с дорогими дорожными сумками и поспешно скрученными узлами из простыней.

Вещи Марг уже погружены в купе, до отправления еще есть немного времени и, несмотря на сырость, Марг с Мишет решили подождать на улице.

Дарси курит. Он осунулся, постарел за последние дни. Чувствуется, что суета с бриллиантом его утомила. На лице Марг тоже следы усталости и недосыпания, одна Мишет свежа и хороша.

– Спасибо, Пьер, – говорит Марг. – Бросайте все, уезжайте во Францию. Будем ходить друг к другу в гости…

– Обязательно, – кивает Дарси, улыбаясь одними губами. Глаза у него печальны. – Если Люберсак меня отпустит.

– Попрощайся с дядей Пьером, Мими! – просит Марг, и Мишет машет Дарси ручкой.

– Марг! – говорит Дарси ей в спину, и она оборачивается. – Я в жизни не прощу себе, если не сделаю это сейчас. Марг… – Останьтесь. Я прошу вас…

– Я не понимаю вас, Пьер! – удивляется Маргарит.

– А вы попробуйте… Останьтесь со мной, Марг. Останьтесь со мной, погодите пару недель, и мы с вами уедем во Францию…

– Что вы такое говорите, Дарси?

– Не перебивайте меня, Марг, я прошу.

Он опускает голову, словно молится, а потом снова глядит ей в глаза.

– Война скоро закончится, и я увезу вас к себе, в Прованс. Я не так богат, как ваш муж, но вполне способен обеспечить вам достойное существование. Терещенко – изгой. Он разорен, у него нет дома, что он может вам дать? Вы даже не муж и жена…

– Пьер, – мягко говорит она. – Прошу вас, не скажите ничего, о чем бы потом пришлось пожалеть…

– Я ни о чем не пожалею, мадмуазель Ноэ. Я не мог не сказать вам… Я вас люблю. Я находился и нахожусь в дружеских отношениях с вашим мужем, но так случилось… Я не знаю, как смогу без вас жить… Не слышать вашего голоса. Не видеть вас… Я молчал сколько мог и делал все, о чем вы меня просили, но не ради Мишеля… Ради тебя.

Он шагает вперед и протягивает к ней руки.

– Я все сделаю ради тебя. Останься.

– Пьер, – говорит Марг. – Мне жаль.

Она подходит к Дарси и целует его в щеку. Потом идет к вагону и исчезает в его чреве.

Поезд с шипением трогается с места, выбрасывая во все стороны облака паровозного пара. Пар окутывает долговязую фигуру француза, а когда он развеивается, Дарси на перроне уже нет.

Маргарит с Мишет на руках спускается со ступеней багажного вагона. Вокруг десятки железнодорожных путей, заставленных вагонами. Невероятная грязь. Под ногами грязная снежная каша, перемешанная с соломой, экскрементами, мусором. Там, где снег сохранил хотя бы серый оттенок, видны желтые потеки мочи.

Здесь, в нижней части Мурманска, возле порта, сосредоточены сотни разных вагонов – от некогда шикарных салонов международного класса до полуразбитых теплушек.

Везде люди – военные, гражданские, разных национальностей и достатка. Звучит иностранная речь – здесь много тех, кто пытается сбежать из России. Вонь, многолюдье, полная неразбериха.

Маргарит с ужасом смотрит на окружающий ее пейзаж. Она одна, с ребенком на руках и с тремя чемоданами, выставленными на черный снег, – помощи ждать неоткуда.