– Я все время сплю.

– Так надо.

– Мишель?

– Она в доме у Бертона. Лотта за ней присмотрит.

– Мишель…

– Что, милая?

– В черном чемодане, за подкладкой, два чека… Их надо обналичить…

– Давай потом…

– Нет, – говорит она твердо, хотя и слабым голосом. – Выслушай меня. В коричневом чемодане зашиты в подкладку пять тысяч царских рублей золотом и тысяча марок. Это все, что удалось выручить от продажи вещей. Я не смогла бы взять их с собой. В кукле Мишет – все драгоценности, что ты мне подарил. Твоя мать отдала их мне перед отъездом. Но бриллианта там нет, Мишель.

– Ты отдала его за меня? – спрашивает Терещенко.

Она молча кивает и закрывает глаза.

Русская церковь Преображения Христова

Маргарит в белом платье, с букетом, Михаил в смокинге. Свидетели, гости, среди которых и семья Бертонов. Священник проводит бракосочетание по православному обряду. Поют певчие. Рядом с мамой стоит светящаяся Мишет – тоже в белом платье и с маленьким букетом.

У Маргарит совершенно счастливое лицо.

Мишель и Маргарит лежат в кровати. Оба не спят.

– Ты, наверное, соскучился, Мишель? – спрашивает она.

– Ничего страшного, – говорит Терещенко. – Я подожду. Выздоравливай.

– Тебе вовсе не обязательно ждать.

Маргарит откидывает легкое одеяло и снимает с себя ночную сорочку. В темноте ее тело светится молочно-белым. Она начинает целовать мужа в шею, в грудь, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Распущенные волосы Марг скользят по животу мужа, ее голова над его пахом.

Терещенко тихо стонет.

Маргарит поднимает на него взгляд, отбрасывает челку:

– Вот видишь, тебе вовсе не обязательно ждать.

Вице-консул вручает Терещенко документы.

Тот смотрит на сопроводительное письмо, потом с недоумением на клерка:

– Мне отказано в визе?

– Я весьма сожалею, мистер Терещенко, – говорит вице-консул, смущаясь. – Мистер Финли весьма озабочен ситуацией, но вынужден сообщить вам, что его правительство полностью против вашего въезда на территорию Великобритании. Пока против. Но ситуация, естественно, будет меняться. Мы свяжемся с вами дополнительно.

– По крайней мере, дайте мне транзитную визу для поездки в Америку – ее требует правительство США. В моих планах – встретиться с президентом Вильсоном.

– Увы, мистер Терещенко. Распоряжение членов правительства касаются и транзитных виз, а также виз кратковременных. Это политическое решение.

– Вы полагаете, что я несу ответственность за заключение сепаратного мира с Германией? – спрашивает Терещенко, закипая.

– Простите, мистер Терещенко, – говорит вице-консул подчеркнуто вежливо. – Если бы разрешение на выдачу вам визы зависело от меня, то вы бы уже ее имели. Но я не принимаю решений, а всего лишь транслирую вам волю своего правительства. Я понимаю ваше возмущение, но ничего не могу изменить…

Терещенко выходит, не прощаясь.

Терещенко и Ротшильд сидят в гостиной апартаментов.

Терещенко – с усами, постаревший, но не потерявший лоска.

Ротшильд – седой, спокойный и рассудительный, как и во время их последней встречи.

– Не думаю, что смогу изменить решение Финли, – говорит он. – Похоже, что это политика по отношению ко всем бывшим министрам и высокопоставленным чиновникам вашего правительства.