- L'homme sans nom et la femme sans nom vont faire l'amour a l'hotel du neant [безымянный мужчина и безымянная женщина займутся любовью в гостинице небытия (фр.)], - сказал он.

- Oh, qu'il est rigolo, celui-la, - усмехнулась она. - Dis, tu n'es pas malade? - Он покачал головой. - Moi non plus [Какой он смешной. Послушай, а ты не болен? Я тоже нет (фр.)], - сказала она и стала ластиться к нему, как котенок.

Выйдя из гостиницы, они бродили но темным улицам, покуда не нашли утреннего кафе. В сонной, интимной тишине они пили кофе и ели рогульки, тесно прижавшись друг к другу у стойки. Она попрощалась с ним и пошла на Монмартр. Он спросил ее, нельзя ли как-нибудь еще встретиться с ней. Она пожала плечами. Он дал ей тридцать франков, и поцеловал ее, и шепнул ей на ухо пародию на свою песенку:

Les petites marionettes font font font

Un p'tit peu d'amour et puis s'en vont

[Маленькие марионетки любят друг друга, а потом уходят (франц.)].

Она рассмеялась и ущипнула его за щеку, и на прощанье он услышал ее резкий смешок и

- Oh qu'il est rigolo, celui-la.

Он вернулся в свой номер, счастливый и сонный, твердя про себя: "единственное, чего мне недостает в жизни, - это собственной женщины". Он как раз успел побриться и надеть чистую рубашку и добежать до канцелярии прежде, чем туда явился полковник Эджкомб, имевший обыкновение вставать чертовски рано. В канцелярии он нашел приказ сегодня же вечером отбыть в Рим.

Когда он садился в поезд, у него от усталости горели глаза. Он и сопровождавший его сержант заняли купе в конце вагона первого класса с надписью: "Париж - Бриндизи". Поезд был битком набит, во всех проходах стояли люди. Дик снял китель и портупею и отстегивал краги, мечтая о том, как он растянется на диване и заснет еще до отхода поезда, как вдруг в дверную щель просунулось тощее американское лицо.

- Простите, не вы ли ка-ка-питан Севедж?

Дик сел и, зевая, кивнул.

- Капитан Севедж, меня зовут Берроу, Дж.Г.Берроу, я прикомандирован к американской делегации. Мне непременно нужно сегодня вечером ехать в Рим, а во всем поезде нет свободного места. Комендант вокзала был так любезен, что посоветовал мне обратиться к вам... Хоть это... э-э... несколько противоречит уставу, вы, может быть, окажете нам снисхождение и позволите ехать в вашем купе... Со мной едет одна очаровательная молодая дама из Комитета помощи Ближнему Востоку...

- Капитан Севедж, право, это будет страшно мило с вашей стороны, если вы нас пустите к себе, - раздался протяжный техасский говор, и розовощекая девушка в темно-сером форменном платье отстранила мужчину, называвшегося Берроу, и вошла в купе.

Мистер Берроу напоминал фигурой стручок, у него были выпученные глаза и вздрагивающий, выдающийся кадык, он принялся втаскивать саквояжи и чемоданы.

Дик рассердился и начал сдержанно:

- Я думаю, вам известно, что подобное грубое нарушение устава... - но, услышав свой голос, произносящий эти слова, вдруг осклабился и сказал: Ладно, по всей вероятности, меня и сержанта Вильсона расстреляют завтра на заре, но - валяйте.

В эту секунду поезд тронулся.

Дик нехотя сгреб свои вещи в угол, уселся поудобней и сразу же закрыл глаза. Ему очень хотелось спать, у него не было ни малейшего желания занимать разговорами какую-то чертову комитетчицу. Сержант сел в другой угол, а мистер Берроу и девица устроились на противоположном диване. Сквозь сон Дик слышал запинающийся голос мистера Берроу, время от времени его заглушал грохот экспресса. Он слегка заикался, словно неисправленный лодочный мотор. Девушка только изредка вставляла "Да что вы!" и "Неужели?".