Весь день у Дика было одно-единственное желание - скорее справиться со всеми делами и лечь спать. Наутро он позвонил Эду Скайлеру в Красный Крест. Они плотно позавтракали и выпили вина в дорогом ресторане близ сада Пинчио. Эд жил барином, он снимал квартиру на площади Испании и много путешествовал. Он разжирел. Но сейчас у него как раз были неприятности. Муж одной итальянской дамы, с которой он путался, пригрозил вызвать его на дуэль, и он боялся, что поднимется шум и его уволят из Красного Креста.

- Война - это хорошее дело, а вот мир - порядочная пакость, - говорил он. Вообще ему надоела Италия и надоел Красный Крест и хочется домой. Ради одного только стоит тут торчать - в скором времени в Италии произойдет революция, и ему хочется на нее поглядеть.

- А ты, Дик, устроился довольно хорошо для члена гренадиновой гвардии.

- Сплошная цепь случайностей, - сказал Дик, морща нос. - Знаешь, смешные дела творятся на свете.

- Еще бы не знать... А вот куда делся бедный старый Стив? Фред Саммерс служит в польском легионе, это последние сведения о нем.

- Стив, наверно, сидит в тюрьме, - сказал Дик, - где и нам следовало бы сидеть.

- Зато не каждый день можно любоваться таким спектаклем.

Было уже четыре часа, когда они ушли из ресторана. Они отправились к Эду, сели на подоконник и принялись пить коньяк. Они глядели на желтые и зеленые крыши города и на купола барокко, мерцающие в последних лучах солнца, вспоминали, какое потрясающее впечатление произвел на них Рим, когда они увидели его впервые, и болтали о том, что будут делать теперь, когда война кончилась. Эд Скайлер сказал, что хочет поехать на Восток в качестве газетного корреспондента, он просто не может себе представить, как он вернется в Нью-Йорк, ему необходимо побывать в Персии и в Афганистане. Этот разговор о том, что он будет делать, нагнал на Дика отчаяннейшее уныние. Он зашагал взад и вперед по выложенному плитками полу.

Раздался звонок, и Скайлер вышел в прихожую. Дик услышал шепот и тихий вздрагивающий голос женщины, говорившей по-итальянски. Секунду спустя Эд втолкнул в комнату маленькую длинноносую женщину с огромными черными глазами.

- Это Магда, - сказал он, - синьора Скульпи, познакомьтесь, капитан Севедж. - Они заговорили на французско-итальянском жаргоне.

- По-моему, дождя не будет, - сказал Дик.

- А что ты скажешь, если я раздобуду для тебя даму и мы поедем кататься и поужинаем во дворце Цезарей?.. Может быть, будет не так уж холодно.

Дик вспомнил про Энн-Элизабет и позвонил в ПБВ. Девушка из Техаса была в восторге, сказала, что комитетчицы - ужасные женщины и что она назначила свидание мистеру Берроу, но постарается улизнуть. Да, если они заедут через полчаса, она будет готова. После длительной торговли между синьорой Скульпи и извозчиком они взяли довольно элегантное и древнее пароконное ландо. Энн-Элизабет поджидала их в подъезде.

- Я устала от этих старых наседок, - сказала она, вскакивая в ландо. Скажите ему, чтобы он ехал скорей, а то мистер Берроу нас поймает... Эти старые наседки приказали мне вернуться к девяти. Право же, у них хуже, чем в воскресной шкоде... Ужасно мило с вашей стороны, что вы обо мне вспомнили, капитан Севедж... Я прямо помирала от желания выйти, осмотреть город... Чудесный город, правда? Скажите, пожалуйста, а где живет папа?

Солнце зашло, стало прохладно. Палаццо деи Чезари было пустынно и неприветливо, поэтому они выпили там только по рюмочке вермута и вернулись обедать в город. После обеда они пошли в "Аполло".

- Ох, и достанется же мне, - сказала Энн-Элизабет.