Открываю, понимаешь ли, дверь, и предстаю перед…ну ладно там двое бойцов спецназа с автоматами, пистолетами, ножами на поясе и все такое прочее. Они все-таки мужики. А повариха? Женщине всего лишь тридцать пять лет (я точно знаю, смотрел ее личное дело), она такого безобразия небось и не видывала! Открывается дверь и на нее шагает голый Михаил Карпов, весь такой с помятой рожей и со своим еще не обмякшим "хозяйством" наперевес! И что характерно – со следами бурного времяпровождения, еще и не вполне засохшими.

Женщина (а для меня так она вообще – девица, мне лет-то шестой десяток!) завизжала, что есть сил (а сил у нее было много), и на визг прибежали еще двое спецназовцев, на ходу передергивая затворы, и девушка-горничная со здоровенным пистолетом в руках (я знал, что она не только горничная, но и охранница, какой некогда была Настя). В общем – цирк, да и только. Голый Карпов, четверо охранников, две молодые женщины из числа персонала Дачи (их сразу же вывезли сюда, на конспиративную квартиру – только лишь запахло жареным), и Ольга позади меня в проеме двери. И что характерно, моя боевая подруга надела на себя халат, а значит в этом представлении играла роль благодарного зрителя.

И я тут не нашелся сказать ничего лучше, кроме как:

– Здравия желаю!

И получил в ответ радостное, хоровое:

– Здравия желаем, товарищ командир!

Пля-а-а… Ольга сзади радостно-истерично хохочет, а я иду мимо строя подчиненных чуть ли не строевым шагом прямиком в ванную комнату, матерясь про себя самыми грязными матами, и часть из них – в адрес Ольги. Какого черта не предупредила?!

Закрылся в ванной, перевел дух, уселся на край фаянсового прибора, и начал хохотать – вначале тихо, потом все громче, громче, громче, а потом так заржал, что слезы потекли и от смеха заболел живот! И что характерно – за дверью тоже слышалось здоровое ржание четверых луженых спецназовских глоток. Будет им что рассказать корешам в свободное от несения службы время!

Ладно. Воспользовался удобствами, потом залез под душ, и долго наслаждался горячими и холодными струями, ласкающими "залежавшуюся" кожу. Контрастный душ – это вещь. Когда-то им лечили душевнобольных. Мне он сейчас в самый раз.

В дверь постучали, я открыл, и знакомая рука протянула мне полотенце и халат. Не поблагодарил – я ей еще отомщу, мерзавке! Почему не сказала, что за дверь дежурят бойцы?! И ведь перед этим стонала так, что небось на всю квартиру было слыхать! Я-то думал мы с ней в квартире одни, ведь не было слышно ни голосов, ни шагов – все сидели тихо, как мыши. Я и подумать не мог, что меня ТАК охраняют!

– Ну, прости! – только и сказала Ольга, когда я одетый в халат прошел в комнату и начал одеваться, взяв белье из уже приготовленной мне стопки одежды – Я как-то и не подумала! А ты не спросил! Да, распоряжение Семичастного – тебе выделена охрана, по крайней мере до тех пор, пока вся эта катавасия не закончится. Тебя вообще хотели переместить в Кремль, вместе с Никсонами, но я сказала, что никуда тебя не отпущу, и буду с тобой до тех пор, пока ты не очнешься. Я, кстати, не сомневалась, что ты вот-вот очнешься. Я же тебя знаю!

– С Никсонами все в порядке? – вдруг спохватился я, вспомнив к стыду своему, что так ни разу о них и не спросил.

– Все отлично! Они спрашивали о тебе, переживают за тебя. Их перевезли в Кремль, в апартаменты. Когда уезжали, Ричард сказал мне, чтобы я тебе передала: он тебе очень благодарен и не забудет тебя в благодарности. И что он тебя ждет, и в ближайшее время надеется увидеть. Кстати – завтра в двенадцать часов состоится пресс-конференция по итогам путча, приглашены корреспонденты со всего света. Участвуют Никсоны, Шелепин, Семичастный, и они очень хотели, чтобы присутствовал и ты.