|
Категорически заявить, что мы полностью не согласны с предложенными условиями. Советские войска остаются в Германии, пока не будет подписан новый, устраивающий нас договор.
— Будем требовать деньги?
— И много. Пусть готовят к репарациям. Это наши войска у Берлина, а не их у Москвы. Так и объясните, что, имея под рукой тактическое ядреное оружие, мы с ними церемониться не будем.
Лукьянов поправил:
— Экономисты говорят, что лучше попросить у немцев заводы и технологии.
Генерал поморщился.
— Предложения о Калининградской области, как свободной экономической зоне не имеют смысла. У нас там войск напичкано, флот стоит. Уровень секретности высокий. Слишком много ограничений.
— Ленинградская область.
— Вполне. Но сначала, Анатолий Леонидович стоит их хорошенько перепугать. Заявить в ближайшее, что Варшавский договор будет распущен только при условии роспуска НАТО.
Глава МИДа приподнял брови:
— Но это бессмысленно! Кто там, кроме нас будет состоять?
— Найдем кого-нибудь. Хоть Монголию.
Лукьянов снова поправил генерала:
— Речь не об этом. В детективах есть такое понятие, как злой и хороший полицейский. Читали об этом?
— Разумеется, — Адамишин кивнул. — То есть сначала мы напугаем их откатом в сторону Холодной войны, затем предложим торг. Игра на понижение. Там капиталисты сидят. Они такой подход поймут лучше. И успокоятся.
— Правильно! Мы же не совсем идиоты, понимаем, что многое в мире изменилось. Но свои интересы нужно отстаивать категорически.
Глава МИДа задумался:
— Стратегия правильная. Осталось продумать тактику. Что по Германии, есть предложения?
Варенников достал из кожаного портфеля увесистую папку:
— Вот идеи наших аналитиков. Подумайте, как их подать дипломатично.
Лукьянов поддержал:
— Я завтра выступлю по телевидению. Поздравлю женщин, затем отвечу на вопросы журналистов. Там и заявлю о нашем новом внешнеполитическом курсе.
Адамишин в первый раз улыбнулся:
— Это было бы прекрасно, Анатолий Иванович. Вас знают, как человека осторожного. Такой холодный душ отрезвит многих.
Председатель Верховного Совета согласился:
— Пусть хорошенько подумают. Все равно до новых выборов у нас отчасти связаны руки. Да и в какой части мы останемся целыми — еще вопрос. Будем, пока есть время, вести переговоры.
— И не забываем, что нам нужна свободная внешняя торговля без ограничений и инновации, — оба собеседника с удивлением оглянулись на генерала. Услышать такое слово от военного было удивительно. Тот снисходительно улыбнулся. — Мне прочитали ряд примечательных лекций, чтобы остался в курсе намечаемых реформ.
— Это хорошо. Павлов на днях представит нам свою программу и тут же обнародуем ее в СМИ.
Глава МИДа с хитрецой в глазах поинтересовался:
— Это специально приурочено к референдуму?
— Разумеется. Пусть люди видят, что реформы продолжаются. Но уже более уверенно и со взвешенным подходом. Что наверху сейчас люди, что реально думают о будущем и знают, что нужно делать. Вы знаете, сколько мои разведчики и контрразведка КГБ нашли в стране спрятанных и испорченных товаров?
Адамишин с любопытством уставился на генерала.
— Слышал, но…
— На днях в передаче «Взгляд» мы расскажем об этом подробно. Как и о тех, кто манипулирует потоками товаров и создает дефицит искусственно. Ну и об обрушении экономических связей между республиками. Меры уже принимаются.
Лукьянов нахмурился:
— Будем требовать у правительств республик убрать все эти ограничения, как незаконные.
— Иначе они сами станут вне закона! — поддержал его генерал. |