Изменить размер шрифта - +

   Еще на заре космической эры человек обнаружил, что невесомость несет в себе эйфорию, подобную той, которую он утратил, выйдя из морского лона. Вместе с потерей веса уходили и многие земные тяготы. Хейвуд Флойд не забыл о своем горе, но здесь оно переносилось легче. И, отстраненно задумываясь над происшедшим, он удивлялся силе своей первой реакции - ведь того, что случилось, следовало ожидать. Он потерял не только любовь. Удар пришелся на тот момент, когда он был особенно уязвим, подавлен, ощущал тщетность всего и вся. Причины этого состояния очевидны. Да, он выполнил все, что ему было поручено. С помощью своих коллег (он огорчал их сейчас своей эгоистической замкнутостью и сознавал это). Если все будет хорошо - о, это суеверное присловье космической эры! - они вернутся на Землю с небывалым грузом знаний, а спустя несколько лет возвратится и "Дискавери", считавшийся утерянным навсегда. Но всего этого недостаточно. Большой Брат все так же хранил свои тайны, словно насмехаясь над людскими стремлениями и победами. Подобно своему лунному близнецу, на мгновение он ожил, а затем застыл в равнодушном безмолвии. Они тщетно стучались в эту запертую дверь. Лишь Дэйву Боумену удалось подобрать к ней ключ. Вот чем еще объяснялась притягательность этого тихого и загадочного места. Отсюда, стартовав через круглый люк в бесконечность, Дэйв Боумен ушел в свой последний полет.
   Эти мысли не подавляли Флойда, скорее помогали ему развеяться. Исчезнувшая копия "Нины" стала частью истории космических исследований; она, выражаясь наивным старым клише, "отправилась туда, куда не ступала нога человека"... Где сейчас она и ее пилот? Будет ли ответ на этот вопрос?
   Иногда он часами сидел в заполненной приборами, но вовсе не тесной маленькой капсуле, пытаясь собраться с мыслями и делая иногда кое-какие записи. Никто не нарушал его уединения. В "гороховом стручке" ни у кого не было дел. С его ремонтом можно повременить. Не раз и не два у Флойда мелькала мысль: а что, если приказать ЭАЛу открыть внешний люк, чтобы последовать по стопам Боумена? Удастся ли увидеть то чудо, которое увидали он и, несколько недель назад, Василий Орлов?
   Но решиться на этот самоубийственный шаг он не мог. Помимо Криса была еще одна причина. Управлять "Ниной" не проще, чем реактивным истребителем. Стать бесстрашным исследователем было суждено только в мечтах...
   Давно уже Уолтер Курноу не брался за дело с такой неохотой. Да, он сочувствовал Флойду, но реакция остальных его слегка раздражала. Он всегда считал, что эмоции следует сдерживать. Он прошел через командный отсек, отметив по пути, что стрелка на индикаторе скорости мечется по-прежнему. Его работа заключалась главным образом в том, чтобы решить, какие сигналы тревоги следует игнорировать, какими заниматься не торопясь, а какие воспринимать всерьез. Если реагировать на все, он никогда бы ничего не успел. Отталкиваясь время от времени от стен, он продвигался узким коридором к "гороховому стручку". Индикатор давления на люке показывал, что внутри вакуум, но Курноу знал, - это не так. Ошибка исключена - если бы индикатор давал правдивые показания, открыть люк было бы невозможно. Из трех "горошин" давно осталась одна, и "стручок" выглядел пустым. Горело лишь несколько аварийных ламп, а с противоположной стены таращилась одна из передающих телекамер ЭАЛа. Курноу помахал ее рыбьему глазу, но промолчал. По настоянию Чандры вся голосовая связь с ЭАЛом была прервана, разговаривать с компьютером разрешалось только ему самому.
   Флойд сидел в "Нине" спиной к открытому люку. При нарочито шумном приближении Курноу он обернулся. Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга, потом Курноу произнес не без торжественности:
   - Доктор Флойд! Я принес послание от нашего обожаемого капитана.
   Она считает, что вам пора вернуться в лоно цивилизации.
Быстрый переход