– Пётр Сергеевич, вы бы поспали.

– Что? – очнулся Звягинцев, – а, потом. Лучше принеси мне кофе, крепкий.

Сидя за столом, Звягинцев медленно пил кофе без сахара. Он единственный в группе, кто так извращался, но о вкусах не спорят.

– Что там, в мире хоть делается? – спросил Звягинцев, конкретно ни к кому не обращаясь. Он давно перестал следить за новостями, да и если честно сказать, времени не было отвлекаться на постороннее. Его радовало, что он, как полноправный гражданин, имел право взять с собой в убежище одного взрослого и всех несовершеннолетних детей, и его жена сейчас находилась в убежище. Перед самой отправкой в убежище, к нему пришло сообщение на линк. Хорошо, что связь работала, а то бы не узнал, что скоро станет отцом. И сейчас он самозабвенно трудился, чтобы хоть как-то, если не ликвидировать угрозу, так минимизировать ущерб надвигающейся катастрофы.

Коллеги с Академии наук постоянно проводили мониторинг траектории объекта «Чёрный рыцарь», слушали эфир и скидывали данные в лабораторию. С приближением объекта уточнялась масса и траектория полёта, и всё это надо было учитывать в предстоящих расчётах.

– В мире всё по-старому, то есть без изменений. Хаос и анархия. Как и прогнозировал КваК. После того, как объект стал виден на небосводе невооружённым взглядом, люди сошли с ума, – спокойно, словно убаюкивая, говорила помощница, – появилось много пророков, особенно церковь активизировалась…

Под убаюкивающий голос Звягинцев задремал, и снилось ему, что катастрофа миновала, а он идёт, держа сына за руку по лугу, по разноцветному ковру из цветов и что-то рассказывает.

***

Света сидела, укутавшись в тёплый плед и смотрела, как в очаге языки пламени танцуют причудливый танец. Встреча с приезжими, а это оказались три семьи, в том числе хозяева этой турбазы, оказалась для неё неожиданной. Сначала она испугалась и пряталась, но где спрячешься, когда не знаешь где можно укрыться, тем более, почти все домики, которых не так уж и много, закрыты.

Когда увидела, что из мобилей выгружают большие сумки и ящики она хотела убежать, но не рискнула. Все вещи остались в сторожке, и пробраться к ней незамеченной стало невозможно. Она затаилась, но оставленные на снегу следы выдавали её. С замиранием сердца она выбирала: бросить всё и бежать или всё-таки подождать, в надежде, что хоть в этот раз ей встретились люди, а не человеки.

От окрика сзади она вздрогнула. Не заметила, что пока её отвлекали разговором и мельтешением перед глазами, её обошли и застали врасплох. Прямо на неё смотрело чёрное дуло оружия.

В обморок она не упала, как случись это раньше и неизвестный не стал стрелять, а подозвал остальных. Света заметила, что среди подошедших были и женщины. Её отвели в какой-то дом, долго расспрашивали, кто она, откуда узнала о турбазе, как сюда попала. Света не препиралась, рассказала всё, а когда в своём повествовании дошла до места, как узнала о турбазе, вспомнила имена, написанные в блокноте. Это ей помогло. Её приняли и позволили остаться с ними. Места, как говорили, почти всем хватит. Продуктов на год, примерно, если совсем тяжко будет, то есть ещё один схрон.

Света не поняла, что значит это слово. Потом, на следующий вечер, когда она немного успокоилась от стресса, ей объяснили, что они последователи какого-то движения, бурно развивавшегося в Западном полушарии планеты. В стране, которая уже не существует. Они называли себя сурвайверы или выживальщики, как они сами о себе говорили. Как ни странно среди прибывших почти все являлись полноправными гражданами, но по каким-то непонятным для Светы причинам или отказались укрыться в убежище, или, скорее всего, не смогли. На прямой вопрос Светы старший из них – Дмитрий, не стал пояснять, а отшутился фразой: «А зачем тогда готовились, учились выживать, делали тайники? Если, как говорят, упадёт этот астероид, то никто не выживет.