Суббота выдалась солнечной. Через несколько дней жизнь обещала подарить миру май.

В школу Паша не пришел, поэтому после уроков Дима и Надя пошли в большой парк вдвоем.

– Давай понесу! – предложил Дима, когда она переложила тяжелые учебники, видимо, не влезшие в сумку, из одной руки в другую.

– Спасибо большое…

– Зачем ты их таскаешь? Почему бы с соседом по парте просто не договориться, что ты носишь книги только для четных уроков, а он – для нечетных.

– Я с Дашей Семеновой сижу.

– И что? – не понял Дима.

– Она человек расхлябанный, не выношу этого. Обязательно забудет или перепутает учебники: возьмет четный вместо нечетного.

– Как сурово ты о ней. Я думал, вы подруги.

Они остановились у пешеходного перехода и стали дожидаться зеленого света.

– Просто в школе общаемся. Да даже если и подруги, разве дружба подразумевает слепое восхищение? Недостатки людей никуда не деваются, когда меняется твой статус взаимоотношений с ними. Если я вижу: человек вообще не умеет приходить вовремя и заставляет ждать всех, я этот недостаток не могу полюбить и не могу не обращать на него внимания.

– А принять?

– Что?

– Принять недостаток, – сказал Дима, когда они переходили дорогу. – Идеальны только статуи, Надежда. И мне кажется, что в человеческих взаимоотношениях без смирения с этим фактом никуда.

– Ну знаешь, – Надя откинула волосы назад, и Дима уловил легкий аромат свежести, он не мог назвать его духами: уж очень естественным казался запах, – не так сложно быть опрятным, пунктуальным и ответственным. Я вот такая, ничего недостижимого, к слову! А если принимать недостатки, людям тогда можно и не стремиться ни к чему.

– Идеальны только статуи, – зачем-то повторил Дима, глянув на Надю.

Надины щеки мгновенно покраснели от очевидного намека. Она сразу вспомнила давний разговор с Дашей Семеновой.

– Давай мои книги! Дальше мы пойдем по отдельности!

Дима рассмеялся.

– Не дам я тебе книги, они тяжелые.

– Это мои книги, отдай мне их!

Дима ускорил шаг, а Надя еще несколько секунд смотрела на его удаляющуюся спину.

– Знаешь, помогать против воли – это уже минус в карму, – сказала она, когда нагнала его.

Дима молчал. Надя осторожно повернула голову, чтобы только одним глазком посмотреть его реакцию, и увидела растянутые в улыбке губы.

– Наглец, – сказала она.

Какое-то время шли молча и очень быстро: непонятно, куда летели. «Как это глупо!» – думала Надя. Постепенно она остыла и, когда в конце аллеи замаячила Пашина фигурка, милостиво сказала:

– Ладно, спасибо за помощь, книги правда тяжелые.

– Правда тяжелые, – запыхавшись, ответил Дима. – Я решил, что, если верну их тебе, твой горделивый высоко задранный нос будет укорять меня за то, что я оставил хрупкую леди без помощи. А твои уста, да-да, именно уста, – добавил он, когда Надя насмешливо посмотрела на него, – все оставшееся нам время в одном классе будут выражать этот укор вслух.

– Надеюсь, сударь, что ваши собратья в Средневековье вызывали других сударей на дуэль, не руководствуясь вашими размышлениями, а то красивая сказка рухнет.

– Красивая сказка рухнет, стоит мне начать рассказывать тебе про рыцарский быт и их отнюдь не рыцарское поведение.