Так и шли дни: в дружбе, учебе и ревности.

После занятий балетом Надя открыла дверь квартиры, зашла внутрь и тут же съехала по стене на пол.

– Что такое? – на шум вышла мама. – Надюш, ты чего? Плохо?

– Да нет, – Надя махнула рукой, чтобы как-то успокоить маму. – Устала очень. Ольга Николаевна выжала все соки!

– Маленькая моя. – Мама помогла Наде подняться, сняла с нее плащ и, обняв за плечи, повела в ванную комнату. – Ты прими душ или в ванне поваляйся, укутайся в халатик и приходи на кухню. Я тебе травяной чай сделаю, там еще эклеры есть, папа купил. Полакомишься! Ничего не будет с тобой от двух эклерчиков, совсем худенькая стала.

Когда дверь за мамой захлопнулась, Надя скинула с себя одежду и посмотрела в зеркало: «Действительно, а где жизнь в моем теле?» – подумала она, потом зашла в душевую кабинку. Включила горячую воду и села в кабинке на пол. Пустым взглядом смотрела, как вода утекает в слив.

На кухне Надя появилась хоть с покрасневшими после душа щечками, но все же какая-то неживая, как призрак.

Папа поцеловал ее в лоб:

– Температуры нет. Но, может, тебе стоит отдохнуть, дочь?

– Да ладно, скоро последний рывок, – сказала Надя, садясь за стол, – осталось немного. А эклерчики где?

Мама слабо улыбнулась и достала пирожные из холодильника.

– Может, Надюша, мы с тобой фильм какой-нибудь посмотрим? Хороший, – предложил папа, садясь напротив.

– У меня куча заданий!

– Да ничего не случится, если ты отдохнешь один вечер. Давай так, я телефон выключу, – папа демонстративно нажал на кнопку, – а ты сегодня на вечер отключишься от всех дел. Видно, что ты на последнем издыхании. Загонишь себя, я вот из-за чего волнуюсь… Так что?

Надя вспомнила, сколько заданий ей задал репетитор, а потом – сколько часов сегодня ее руки были напряжены и сколько прыжков у станка она сделала, потом посмотрела на папу и устало улыбнулась:

– Какой фильм?

Папа казался счастливее всех на свете после ее слов:

– Да какой хочешь!

– Тогда, может, что-то из старого, французского, с Жераром Депардье и музыкой Косма?

Папа кивнул.

– Мамулечка, ты с нами? – спросила Надя.

– Нет, я порисую. Хочу до рождения малыша закончить картину, а то потом пару лет не смогу.

Надя с улыбкой смотрела, как мама ласково провела по животу. Вся семья очень ждала этого ребенка. Вчера Надя придумывала имена и думала, что обязательно привьет братику, если там, в животе, конечно, братик, манеры мистера Дарси.

Они с папой почти досмотрели фильм, когда в гостиную медленно, как будто она спала и ходила во сне, вплыла мама. С каким-то странным спокойствием она подняла руку перед своим лицом, когда Надя и папа обернулись к ней, и показала окровавленную ладонь. Надя перевела взгляд на ее брюки – по ним расплывалось красное пятно.

В пятницу Паша смотрел не на учителя, а на Надю, сидящую в соседнем ряду. Ничего особенного в ней сегодня не было: аккуратно лежали волосы, отлично сидела школьная форма, на щеках алел румянец. Все как обычно, но Паша не мог избавиться от чувства, что Надя не в порядке, иначе почему она на всех уроках сидит, уткнувшись в свою парту, и то и дело проверяет телефон.

– Все нормально? – спросил он ее в столовой, когда они втроем, как обычно, сидели за столом.

Надя поджала губы. Она не понимала, нужно ли говорить мальчикам такие вещи и, что еще важнее, – хотят ли они об этом знать.

– Даже не знаю!

– Что-то серьезное? – расспрашивал Паша.