«Раз, два, три, раз, два, три…» – бесконечный счет заглушал все мысли в Надиной голове. Она делала шаги, слушала музыку и как будто бы отдыхала.

Вдруг взглядом она зацепила Пашу и девочку, с которой он танцевал. Он склонился и что-то зашептал ей на ухо. Надя перестала дышать на долю секунды, а потом чуть не умерла от боли в сердце. «Ну как это? – думала она, стараясь удержать слезы. Не хватало еще расплакаться при всех. – Ну как же так?»

Когда хореограф разрешила всем отдохнуть, Надя раньше всех спрыгнула со сцены и села в дальний ряд. Почти сразу же на соседнее кресло плюхнулся Дима. Паши долго не было. Надя не хотела искать его глазами, но поделать с собой ничего не могла. Он стоял около той девочки и, улыбаясь, что-то говорил ей. Потом они кивнули друг другу, и он направился к ним. Когда он остановился около их кресел, Надя вскочила на ноги, как в столовой, и прошла мимо Паши, задев его плечо своим, – не специально. Просто мир то приближался, то отдалялся, и она совсем потерялась в пространстве. Собравшись с силами, она быстрым шагом вышла из актового зала.

– Иди давай за ней, – сказал Дима, – мне надоела ваша холодная война.

Паша вышел в коридор и успел заметить, как хлопнула дверь женского туалета. Поколебавшись, он робко зашел туда. Надя сидела на подоконнике и терла глаза.

– Ты совсем сдурел? – спросила она очень тихо, как будто у нее болело горло. – Туалет напротив администрации. Если увидят…

– Да что ты об администрации… Наплевать на нее!

Надя пожала плечами. Жест совершенно неподходящий. Паша остановился рядом и прислонился плечом к стене.

Молчали долго, пока Паша не увидел, что Надины щеки все в мокрых полосах.

– Я вообще-то не плачу, когда не одна. А ты уже два раза видел, – сказала она, всхлипывая и запинаясь. – Я сейчас… сейчас возьму себя в руки. Просто навалилось все: ночь была тяжелая и страшная, и ты еще!

– А я что?

– Ты что-то шептал на ухо той девочке.

Надя, испугавшись своей честности, спрыгнула с подоконника, одернула юбку, прошла к зеркалу и стала вытирать размазавшуюся тушь.

– Она танцевать не может под музыку, поэтому я ей считал: раз, два, три, раз, два, три.

Надя ничего не ответила.

– Надь…

– Что?

Надя ждала, что Паша что-то скажет, но он молчал. Только хмурился и смотрел в пол.

– Наверно, тот случай в библиотеке как-то смутил тебя, – начал он, – я сам не знаю. Смелости не хватало начистоту поговорить. Извини меня, но, сама понимаешь, дружба…

Надя сначала хотела согласно кивнуть, а потом поплакать дома, но вдруг подумала: «Ну зачем врать? Не буду я с ним дружить».

– Не могу я с тобой дружить, Паш, не могу, – сказала она уже вслух. – Ты понимаешь, не могу! Я не хочу дружить! – Из глаз снова полились слезы. Надя даже удивилась своей сегодняшней плаксивости. – Не хочу, Паш! Не хочу! – говорила она и плакала отчаянно, как маленький ребенок, которому не покупают очень желанную куклу.

Паша обхватил ее лицо ладонями и стал утирать большими пальцами скатывающиеся слезинки.

Надя вздрагивала, а потом вдруг замерла, посмотрела на него покрасневшими блестящими глазами, привстала на носочки и осторожно коснулась своими губами его. Паша позволил ей на секунду отстраниться, чтобы еще раз посмотреть на ее пусть и заплаканное, но такое очаровательное лицо, и поцеловал уже сам.