Пашины дни летели быстро. Все вечера и ночи он проводил работая над докладом, даже не готовился к экзаменам, только помогал Диме с историей. Надя иногда присоединялась к ним и за компанию тоже зубрила что-то свое. Но все-таки это было редко. Чаще она отнекивалась или приходила аккурат к тому моменту, когда Паша собирался уходить. Паша ее отстраненность замечал и прекрасно понимал (не без ощутимой боли в сердце), что избегает она только его. С Димой Надя вела себя совсем иначе: улыбалась, смеялась над его шутками. Паша замечал, что они тесно общаются: могут вместе приходить в школу, слушать музыку, поделившись наушниками, гулять вместе. Как-то Паша увидел их в школьном дворе. Надя шла по бетонной возвышенности, которая отгораживала клумбу от детей, и когда она, возвышенность, закончилась, Дима помог Наде спуститься, как помогают в романтических мелодрамах рыцари даме спрыгнуть с коня. Они тогда еще долго стояли напротив друг друга и о чем-то говорили.

Паша уговаривал себя: «Все правильно, вопросы все заданы, ответы получены. Они влюбляются. Все правильно. Ты молодец, эксперимент удался…» Но вечером, дома, дописывая последние страницы доклада, он вдруг с силой ударил кулаком о стену. Костяшки покраснели, а он не чувствовал боли, только злость и какое-то странное, выматывающее отчаяние.

А выпускной неумолимо приближался.

– Красиво у вас, – сказал Дима, оглядевшись.

– Спасибо! – из глубины квартиры послышался голос Веры. – Правда, мне кажется, что как-то музейно, ты не считаешь? Мне не хватает уюта, это папина новая пассия ремонт делала. Чувствуй себя как дома, не стесняйся. Чай будешь?

– Буду! – Дима вошел на кухню, где уже шумел чайник, и увидел дремлющую на подоконнике черную кошку. – Привет, Вишня, – сказал он. Кошка даже ушами не повела.

– Она всегда ведет себя как невежливая английская королева, – сказала Вера, доставая торт из холодильника.

Дима сел за стол:

– А… мама у тебя где? – спросил он.

– Они с папой развелись, друзьями не остались, мама вышла замуж за англичанина. Иногда с железным лицом спрашивает меня, как дела у папы. Я решила закончить школу в России, поэтому живу с папой. Тебе с молоком?

– Нет, спасибо. С мачехой не ладишь?

– Она мне не мачеха, но очень к этому стремится. Да ладно, ничего плохого о ней сказать не могу, но, сам понимаешь, – Вера поставила перед ним кружку, – с мамой она не сравнится. Да ладно, я уже это пережила.

Вера не стала садиться за стол: осталась со своей кружкой стоять.

Дима пил чай, а потом не выдержал, подошел к Вере и поцеловал ее.

– Надолго мы одни? – спросил он между поцелуями.

– До вечера…

Когда его губы стали нежно касаться ее шеи, Вера тихо сказала:

– Дим, нет!

– Что «нет»?

– Ну нет!

Он улыбнулся и ласково провел большим пальцем по ее нахмурившемуся лбу. Иногда так же ему делала Надя, когда он о чем-то сосредоточенно думал, и он считал этот жест одним из самых трогательных, хотя никогда бы в этом не признался.

– Я просто целую тебя. Просто целую, – сказал он, поочередно касаясь губами обеих ее щек.

Когда Вера поверила ему и расслабилась, он крепко обнял ее и положил подбородок на ее макушку.

– С кем ты вальс танцуешь? – вдруг ему стало интересно.

– Какой вальс?

– Школьный, какой.

– Не танцую.

– Почему?

– Меня не будет на выпускном. Я в Англии собираюсь дальше учиться, поэтому уеду раньше, нужно кучу дел переделать перед поступлением.