— Надо поскорее убираться отсюда, — сказал я. — Это единственный выход сейчас. Мы и так очень долго здесь торчим. Возможно, они уже в дороге. Оставьте себе, сэр, этот люгер. На море мы будем в относительной безопасности, но сначала нам придется перевезти на сушу Ханслета и этого типа из кормовой каюты.

— Вы правы, Калверт, их надо отвезти на сушу.

Поднятие якоря с помощью электролебедки — занятие не для идиота. Плохо стоящая нога, слишком широкие брюки, развевающийся на ветру плащ — одним словом, кусочек материала, попавший между цепью и барабаном, — и у вас нет руки или ноги. Это опасно даже при хороших атмосферных условиях, но, когда работаешь на скользкой от воды и к тому же раскачивающейся палубе в полной темноте, а с неба при этом падают потоки воды, все это превращается в смертельный номер. Впрочем, если нас услышали бы на «Шангри-Ла», было бы еще хуже.

Возможно, я был слишком погружен в эту работу, а может, звук, издаваемый цепью, заглушал все иные, только я не сразу среагировал на чей-то зов, хотя он донесся до меня дважды.

Это звучало как отдаленный женский голос. Поначалу я подумал, что он донесся с какого-нибудь маленького судна, каких в порту было полно. В конце концов, чтобы измерить, сколько джина выпивается на британских судах после захода солнца, надо было бы задействовать ЭВМ… Но голос раздался снова, с более близкого расстояния. Явная тревога, звучавшая в нем, исключала дальнейшие рассуждения о морском пьянстве. Этот голос взывал о помощи. Я выключил лебедку, и в моей руке неизвестно как оказался «лилипут».

— На помощь!.. Спасите!..

Голос был приглушенный, зовущий, безнадежный. Я тихо направился в ту сторону, откуда раздавался звук, но внезапно задержался, вспомнив о судьбе Ханслета. А если этот голос идет из лодки, где два господина, вооруженные автоматами, только и ждут хоть одного слова или луча фонарика, чтобы нажать на спуск? Тогда Калверт мгновенно окажется в компании своих предков, да и то только в том случае, если те захотят принять в нее идиота.

— Прошу вас, помогите!.. Прошу вас!..

И все-таки я начал действовать. Не потому, что отчаяние в голосе звучало совершенно натурально, а потому, что голос этот принадлежал, без сомнения, Шарлотте Скаурас. Я протолкнул между нижними прутьями фальшборта резиновый амортизатор, постоянно висевший на нем.

— Леди Скаурас? — спросил я.

— Да, это я. Благодарю вас, благодарю. О Боже!

Рот ее, видимо, был полон воды, она тяжело дышала и говорила с трудом.

— Я спустил амортизатор, ухватитесь за него.

— Да, я нашла его…

— А теперь попробуйте, держась за него, вскарабкаться на палубу.

— Нет… Не могу.

— Не отчаивайтесь, я помогу вам.

Я хотел пойти поискать дядюшку Артура, но он уже стоял рядом со мной.

— В воде миссис Скаурас, — шепнул я ему на ухо. — Возможно, это ловушка, но не думаю. Если вы увидите свет, стреляйте не раздумывая.

Он не ответил, но я почувствовал, — что его рука тянется в карман за люгером. Я перешагнул через фальшборт и по канату спустился вниз, до резиновой обшивки судна, после чего протянул руку и схватил пловчиху. Она отнюдь не обладала сложением эльфа, к тому же к ее бедрам был привязан большой пакет.