Я оставил его одного, нашел виски, угостил себя хорошей порцией и заодно осмотрел картинную галерею Крэйджмора. Вскоре вошел Тим, одетый в черное с ног до головы. Скорее всего, метр девяносто два сантиметра у него было лет в двенадцать, и он продолжал расти до сегодняшнего дня. Он. глянул на свои картины и ухмыльнулся.

— Кто бы мог ожидать, а? — оказал он. — Крэйджмор соревнуется с галереей Гуггенхайма, колыбелью культуры! А вам не кажется, что эту дивчину слишком прикрывают серьги?

— Вы, без сомнения, разграбили лучшие галереи мира, — с восхищением сказал я.

— Ну, я не такой уж знаток. Просто люблю Ренуара и Матисса… — это было настолько неправдоподобно, что, вероятно, было правдой. — Вы, как я понял, спешите, так можете обойтись без подробностей.

Я обошелся без подробностей. И все-таки эти объяснения заняли достаточно много времени, потому что, в отличие от Макдональда и Шарлотт, Хатчинсон услышал не просто правду, но всю правду.

— Черт возьми! — воскликнул он. — Это самая грязная история, какую я слышал в жизни. И вдобавок под самым нашим носом!.. А, так это вы летали сегодня днем на этой стрекозе? Друг, у тебя был тяжелый день, не говоря уже о дальнейшем.

Иногда было трудно понять, австралиец Тим или американец. Уже после у меня была возможность узнать, что он провел много лет, охотясь на тушканчиков на побережье Флориды.

— Вы уж простите мне это обращение — «малыш». Конечно, вам было неприятно. Так чего вы ждете от меня, Калверт?

Я ответил, что мне нужна его личная помощь на целую ночь, готовность его судов и команд на ближайшие двадцать четыре часа, а также его передатчик на пять минут.

— Договорились. Я вызываю своих ребят, а вы можете немедленно воспользоваться передатчиком.

— Я предпочел бы сразу отправиться с вами на «Файркрэст», оставить вас там, а уж потом вернуться и передать в Лондон то, что мне надо.

— Похоже, вы не слишком доверяете своей команде?

— Боюсь, мы в любую минуту можем увидеть нос моего судна разносящим двери вашего дома.

— У меня есть лучшее предложение. Я сейчас вытащу за, ноги двоих моих мальчиков, и мы отправимся вместе на «Шермэйне» — это тот катер, который стоит ближе всех к ангару. Я подскочу на борт вашего «Файркрэста» и буду курсировать поблизости, пока вы наиграетесь с передатчиком. Потом вы перейдете на «Файркрэст», а мои ребята приведут «Шермэйн» обратно.

Я вспомнил о бушующих бурунах у входа в гавань и спросил Хатчинсона:

— А вы. считаете, что в такую ночь можно вывести в море такой маленький катер?

— А чем вам не нравится эта ночь? Прекрасная ночь! Лучше и не придумаешь. Мне приходилось видеть, как мои ребята выходили в море вечером во время декабрьской бури… Но это другая история.

— Несчастный случай?

— Да еще какой серьезный! У нас кончились запасы, и мои мальчики спешили в Торбэй до закрытия винных магазинов. Ну, пошли.

Я ничего не ответил, но мысль, что этот человек будет около меня всю ночь, вернула мне оптимизм.

— Двое моих людей женаты, — сказал Хатчинсон нерешительно. — И вот я думаю…

— Не беспокойтесь, они ничем не рискуют. Зато награда их ждет внушительная.

— Не портьте игру, Калверт. За такие дела денег не берут.

— Я вовсе не собираюсь вас покупать, мистер Хатчинсон. Мне уже хватает жертв в этом деле, и я совсем не хочу, чтобы вы к ним присоединились. Просто страховая компания назначила большую награду, и я уполномочен предложить вам половину.

— Это совсем другое дело! Получить деньги со страховой компании — одно удовольствие.