Но есть и кое-что интереснее битого металла – над базой проносятся, заходя на посадку, пара «Блэк Хоков», судя по всему – «медэваки»! Ого, похоже, тут есть и, судя по всему, – воюет «второй фронт!»

Они лихо сели на площадках и к ним устремились санитарные машины и технические службы. Если «санитарки» были нашими, то вот «технички» – это «хамви». Сразу же закипела работа. Видно было что люди делают своё дело, несмотря на любую обстановку вокруг.

А затем пришли и наши отцы-командиры. И привезли с собой много чего.

Снаряжаясь, я ещё раз повернул голову в сторону севших вертолётов американцев. Но их там уже не было – улетели.

Надо отдать должное янкесам – несмотря на сошедший с ума мир, они не растерялись – в считанные часы вывезли своих граждан, организовали круговую оборону и смогли три дня отбиваться почти в полном окружении.

Разбитая прямым попаданием крупнокалиберного снаряда диспетчерская вышка, остовы сгоревших самолётов, битые, обугленные «страйкеры» и «хамви». Результат предательства бывших «союзников», а по сути – «дворняжек», перебежавших на сторону вермахта.

Но всё же они не растерялись и смогли удержать инициативу в своих руках, используя преимущество в вооружении и оснащении. Все три ночи немцы теряли с трудом захваченные днём позиции – они были слепыми и глухими в отличие от янки с их БПЛА, разведкой, связью и приборами ночного видения.

Американцы даже тут играли по своим правилам. Пусть и ночью.

– Боец, – меня вывел из полудрёмы голос дядьки. – Подъём! На инструктаж. Не отлетай Шура!

Эмигрант Пётр Михайлов. Москва.

Яркое солнце светило прямо в лицо, а настойчивый стук в дверь напоминал о неудержимой фрау Марте. Я встал и не найдя тапочек, босиком пошёл открывать дверь.

– Вставайте Пётр Алексеевич, уже десять утра, – Нелюбин выглядел отлично выспавшимся, несмотря на то, что лично привёз меня к особняку в пять часов утра.

В холле я встретил Штайна.

– Оскар, – обратился я к нему вполголоса. – А почему ты ввязался в это?

– У меня нашлась прапрапрабабушка еврейка, и Шелленберг знал об этом, – он усмехнулся. – Во всяком случае, если всё получиться, никто не будет тыкать мне прапрапрабабушкой.

К нам подошёл Анатолий Иванович:

– Господа, на втором этаже для вас подготовлено оборудование, пройдите, пожалуйста, вас ждут.

В комнате, на двух сдвинутых вместе столах были разложены металлические и карболитовые коробки.

– Здравствуйте! – навстречу нам шёл улыбающийся человек. – Давайте приступим.

Он продолжал улыбаться, но я явственно услышал: «Опять чайника прислали»

Ящики оказались электрическими вычисляющими устройствами, считающими намного быстрее человека. Хозяин этих железных мозгов, милостиво избавил нас от теории и просто начал показывать, как можно их использовать. Через четыре часа я мог запустить программу и настроить систему связи, но объяснить, как это работает я не смог бы даже под пытками. У Штайна всё получалось гораздо лучше, ведь вчера половину ночи он занимался с этой аппаратурой.

После обеда Нелюбин представил нам ещё одного представительного седого мужчину: – Усольцев Николай Николаевич, с завтрашнего утра вы будете работать с ним.

Он поздоровался с нами и, оглядев с ног до головы, вышел.

Оставшееся до ужина время мы продолжали осваивать технику будущего.

Вечером Нелюбин зашёл в мою комнату с компьютером, который они называют мобильным. Он включил его и начал настраивать, дождавшись, когда на экране появиться изображение, он передал устройство мне.