– Слушай, ну хоть медика какого оставь! Где мы сейчас других здесь найдем!

– Ладно, одного дам, кого – начмед скажет, а больше – ничем не могу. Я своих с оцепления и с зачистки сейчас снимать буду, с минуты на минуту команду жду – под Брест двигать будем, там немцам знатный котел устроили, так что давайте – берите все в свои руки.

– Где жандармы-то сейчас?

– Далеко уводить не стали – на первый этаж в трибуну загнали, там спортзал есть, раком вдоль стен расставили – так и стоят.

– Лады! Ну бывай, Дима, успехов!

– И вам счастливо, мужики, – как раз в этот момент из КШМ вылетел боец с криком «товарищ полковник, командующий на связи!»

Романенко бросил окурок на землю, не забыв растереть его каблуком, и, крикнув на ходу «До встречи после победы», скрылся в чреве КШМ, а мы отправились на поиски начмеда.

Начмед дал нам доктора. Ну как – доктора? Пиджака, только из Минского меда. На тебе боже, что нам негоже. Его тоже понять можно – не отдавать же реального спеца заезжим варягам для их формалистики, ну а нам сойдет – лишь бы в протокол записать специалиста. Озадачив Старого поиском экспертов через белорусский Комитет, организовав из студентов группу по приемке свежепоступающих жандармов – парочку, на наше удивление, уже привела группа джигитов, и, организовав из киргизских солдат кольцо оцепления вокруг стадиона мы, дожидаясь, пока врачи закончат с ранеными, отправились, взяв нашего лингвиста, посмотреть на немцев. Пока – только посмотреть.

Немцы – человек около пятидесяти – стояли, уперевшись в стены руками и широко расставив ноги, вдоль трех из четырех стен спортзала. На полу лежало еще около десятка, их как раз осматривал уже знакомый нам казахский майор медслужбы, бубня себе под нос что-то явно нецензурное. По-моему, он скорее с удовольствием бы их пристрелил, но – клятва Гиппократа, куда денешься. Закончив осмотр, он подошел к нам:

– Пятеро – тяжелые, я их забираю. Остальные – симулянты, сейчас их перевяжут и они в вашем распоряжении.

– Много раненых было?

– Около трехсот человек. В основном – с пулевыми, говорят, что когда наши на штурм пошли утром, охрана без предупреждения огонь с вышек открыла, прямо по спящим. Еще человек двести – больные, люди по пять суток без воды были. Мы сейчас всех эвакуировали, кого – в райбольницу, кого – в поликлиники, кого – в госпиталя. Черт, во время боя столько народу не теряем. Сам бы сейчас этих подонков – кивнул он в сторону стоящих в прибалтийской позе «раковичуса» жандармов – кончил и рука бы не дрогнула.

– Не переживайте, доктор, они свое получат. Погибших сколько?

– Точных данных по погибшим пока нет, на поле – около полутора сотен, но до сегодняшнего дня, говорят, людей забирали – и не возвращали, десятками уводили. Сюда заведут с поля – и все, больше их никто не видел. Что, как, куда – никто не знает.

– Разберемся.

– Все, ребята, я пошел – доктор дождался, пока заберут тяжелораненых жандармов и двинул дальше, по своим медицинским делам. Навстречу ему, с вытаращенными глазами, залетел Старый.

– Там, там в парке… Где эти мрази?! – он на ходу передернул затвор АКСУ.

Мы успели его остановить.

Оказалось, что Старый, вместе с тремя своими бойцами, решил поучаствовать в прочесывании парка. Направившись к реке по дорожке, они отошли от стадиона метров на пятьсот, когда один из студентов заметил свежую колею, сворачивавшую вглубь парка. Старый решил, что этот след нужно проверить, и группа, рассредоточившись, стала медленно пробираться вдоль оставленных автомашинами следов.