— Да я сам все сделаю, — ответил Сэм. — Ведь ты же не знаешь, как именно должна выглядеть. Это не так уж и сложно, пожалуй, намного легче, чем создать шкуру Хартии. Я справлюсь.

— Спасибо, — сказала Лираэль, уселась рядом с Собакой и стала почесывать ее за ушами.

Сэм отошел на несколько шагов и начал вызывать Хартию, собирая знаки для заклинания на превращение.

— Смешно, что он мой племянник, — прошептала Лираэль на ухо Собаке. — Это так странно. Если рассматривать семью как обычную, а не как великий клан двоюродных, что происходит у Клэйр, где у каждой тетки есть по племяннице. А у сестры — сестра…

— Это так же хорошо, как и удивительно? — спросила Собака.

— Я как-то не задумывалась об этом, — чуть помолчав, ответила Лираэль. — Пожалуй, это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что я — Аборсен по крови и теперь знаю, где мои корни. Печально же то, что в своей прошлой жизни я не чувствовала себя истинной Клэйр. Я столько лет желала быть тем, кем быть не могла. А вот теперь и думаю: а если бы я так и осталась Клэйр, было бы мне этого достаточно? Или я просто не представляла себе, что могу быть кем-то иным?

Еще спустя минуту, Лираэль добавила:

— Интересно, понимала ли моя мама, каким будет мое детство? Но тогда Ариэль тоже была Клэйр и, возможно, не могла даже представить себе, каково это — расти в Леднике, не обладая Зрением.

— Ты напомнила мне об Ариэль, — неожиданно сказал Моггет, высунувшись из мешка. — О твоей матери. Когда она была в Доме, то оставила мне сообщение.

— Что?! — воскликнула Лираэль. Вскочив с места, она схватила Моггета за загривок, не обращая внимания на Ранну, призывавшего ко сну, и на неприятные движения Свободной магии под кожей кота. — Какое сообщение? Почему же ты молчал, почему не сказал о нем раньше?

— Хммм, — ответил Моггет. Он высвободился из рук Лираэль. — Если хочешь, я тебе сейчас расскажу…

— Моггет! — прорычала Собака прямо в морду коту.

— Ариэль видела меня и тебя около Стены, — быстро заговорил Моггет. — Она тогда сидела на Бумажном Крыле, и я передавал ей пакет — понимаешь ли, в те дни я существовал в другом обличье. Возможно, я и не вспомнил бы об этом, если бы не принял снова тот облик после беседы под домом. Полагаю, что мне приказано было об этом забыть, пока я не окажусь в том месте, где находился в видении Ариэль…

— Моггет! Сообщение! — взмолилась Лираэль.

Моггет кивнул и облизался. Он явно торопился.

— Я передавал ей пакет, — повторил кот. — Она вглядывалась в дымку над водопадом. В тот день там появилась радуга, но она ее не видела. Я понял, что у Ариэль перед глазами видение. А потом она сказала: «Ты будешь стоять вместе с моей дочерью у Стены. Ты увидишь Лираэль взрослой, чего не увижу я… Скажи моей девочке, что… что, то, как я должна жить… не мой… не мой выбор. Я связала мою и ее жизнь с Аборсен, вступила вместе с ней на дорогу, которая ограничивает наши собственные желания. Скажи ей еще, что я люблю ее и всегда буду любить, и то, что я ее покидаю, смертельно для моего сердца».

Лираэль напряженно слушала, но слышала не голос Моггета. Это был голос ее матери. Когда кот замолчал, она подняла глаза на красноватое небо и мерцающие над Стеной звезды и по ее щеке скатилась, оставив серебряный след, слеза.