Пробежав пальцами по клавиатуре компьютера, хранитель сокровищницы поднял глаза и бесстрастно проговорил:

– Ячейка с дополнительным кодом, сэр.

– Слово?

– Предмет.

Обменявшись с охранником этими загадочными репликами, Мистер Моррис повернулся к Маше и с оттенком легкого сожаления проговорил:

– Прошу прощения, мадам, но эта ячейка по желанию вкладчика снабжена дополнительным кодом.

– Что это значит? – растерянно спросила Маша.

– Это значит, что вы должны предъявить нам нечто, что подтвердит ваше право на вклад.

– Но что это должно быть? – Маша переглянулась со Старыгиным.

– Сожалею, мадам, но я не вправе давать вам какие нибудь намеки и подсказки, – ответил клерк. – Вы сами должны знать, что это такое.

Такова воля вкладчика.

Это прозвучало так же непререкаемо, как если бы мистер Моррис сказал: «Такова воля Божья» или: «Таковы законы природы». Впрочем, для настоящего банкира воля вкладчика и воля Божья – синонимы.

Маша сникла.

Они преодолели столько преград, подошли так близко к тайне ее покойного деда – и остановились буквально в одном шаге от нее. Девушка окинула взглядом бесконечные ряды стальных ячеек. Одна из них, возможно, таила разгадку той тайны, которая окружала профессора Магницкого, вернее – Бодуэна де Куртенэ, и в особенности его смерть. Но это называется – близок локоть, да не укусишь. Лицо мистера Морриса было совершенно непроницаемым, ясно было, что он и пальцем не шевельнет, чтобы помочь ей!

«С таким лицом хорошо в покер играть, подумала Маша, – на нем противники ничего не прочитают!»

Тут же она вспомнила дневник деда, который так же хранил свою тайну, как этот болтливый англичанин. Дневник.., вот и все, что осталось ей от деда, если так и не удастся получить содержимое банковской ячейки!

Нет, это не все. Ведь еще у нее есть подарок деда, который он привез ей перед самой смертью, как будто уже знал, что не вернется из Рима! А может быть.., чем черт не шутит…

Маша расстегнула верхнюю пуговицу блузки и вытащила висящий на цепочке кулон, точнее пентагондодекаэдр, загадочный предмет, выточенный древним мастером из слоновой кости.

– Позвольте, мадам! – Мистер Моррис протянул руку и бережно взял у Маши из рук костяной шарик. Он подошел к столику Уинстона, наклонился над экраном компьютера и сравнил кулон с изображением на экране.

– Все правильно, – негромко проговорил Уинстон.

– Все правильно, – как эхо, повторил за ним мистер Моррис. – Вы подтвердили свои права, мадам. Уинстон, разблокируйте ячейку.

Хранитель подземелья снова сыграл короткую бравурную мелодию на клавиатуре компьютера, и где то в глубине хранилища раздался негромкий щелчок.

– Она разблокирована, сэр! – и Уинстон протянул руку за ключом.

Получив его, он подошел к стене и дотянулся до одной из ячеек. Повернув ключ в скважине, вынул стальной ящик и поставил его на металлический стол. Затем жестом пригласил Машу:

– Ваша ячейка, мадам!

Маша глазами пригласила Старыгина следовать за ним. Они подошли к столу, и Уинстон задернул темную занавеску, создав для них некое подобие уединения. Маше это напомнило кабинку для голосования.

Она глубоко вдохнула и взялась за крышку стального ящика. Волнение мешало ей открыть его. Что она там найдет? Какую тайну раскроет? Наконец она взяла себя в руки и открыла крышку.

В ящике лежали две глиняные таблички размером с почтовый конверт. С одной стороны каждая табличка была гладкой, с другой закругленной, и обе стороны их были покрыты мелкими отчетливыми значками. На одной из них значки были нанесены теми же странными черточками и клинышками, которыми был исписан дневник Машиного деда, другую табличку покрывали непонятные змеящиеся буквы.