– Вот сейчас вы увидите, на что способна моя «посудина»! – гордо проговорил Гвидо, стоявший на носу катера за штурвалом. Он повернул ручку на приборной доске, мотор катера ненадолго затих и вдруг взревел совершенно другим голосом. Катер рванулся, как застоявшийся в стойле конь, его нос высоко поднялся, и судно понеслось вперед, как пуля, выпущенная из винтовки. Маша едва не упала и схватилась за плечо Старыгина, чтобы удержаться на ногах. На какое то время девушке показалось, что даже звезды на небе смазались от скорости.

Катер мчался все быстрее и быстрее, он уже почти летел, едва касаясь гребешков волн.

– Это лучший катер на всем море от Сицилии до Турции! – гордо прокричал Гвидо, полуобернувшись к пассажирам. – Не всякий самолет может его обогнать!

Его слова срывал с губ встречный ветер, и Маша скорее догадывалась, что он говорит.

– Мы не налетим на скалы? – встревоженно выкрикнула она, вглядываясь в чернильную темноту по курсу катера.

– Дамочка, вы не знаете, кто стоит за штурвалом! – презрительно отозвался Гвидо. Я возил контрабанду в этих водах еще в те годы, когда за килограмм героина можно было купить океанскую яхту! Гвидо знает каждый камень в этом море, каждую скалу!

Маша замолчала, восторженно глядя вперед.

Темнота расступалась перед носом катера, как театральный занавес, и только соленые брызги, сорванные с гребней волн, летели в разгоряченные скоростью лица пассажиров.

Так проходил час за часом, и Гвидо словно слился с штурвалом своего корабля. Справа по курсу стремительно пролетели темные силуэты каких то скал, и катер чуть уклонился влево, чтобы потом снова вернуться на прежний курс.

Наконец темнота на востоке начала понемногу редеть, наливаться розовым, и в этом розовом сиянии впереди по курсу начали проступать очертания берегов.

– Это Египет, – проговорил Гвидо, обернувшись к пассажирам. – Скоро мы подойдем к берегу.

Он понемногу сбросил скорость и изменил курс.

Скалистый берег быстро приближался, окруженный, словно старинным кружевом, пенной полосой бурунов.

В это время вдалеке над египетским берегом показалось в небе крошечное темное пятнышко. Гвидо помрачнел, повернул штурвал и снова прибавил скорость. К нему подошел Джузеппе, озабоченно показал на пятно в небе и что то быстро проговорил на гортанном приморском диалекте.

– Мохаммед, – проворчал Гвидо, – египетская береговая охрана! У нас с ним вот так! И он ударил ребром ладони по горлу.

Пятнышко в небе быстро росло, и уже можно было разглядеть приближающийся вертолет. Но и берег был уже совсем близко. Катер скользнул вдоль полосы прибоя, обогнул высокую скалу. Перед ним открылся вход в глубокую пещеру. Гвидо сбросил скорость, и его маленькое судно по инерции вплыло в полутемный грот.

Вода внутри пещеры отливала глубокой зеленоватой лазурью. Под днищем катера медленно проскользнула большая темная рыба.

Гвидо заглушил мотор и присел на ящик с инструментами.

Снаружи все громче доносился рев мотора.

По воде перед входом в пещеру пронеслась огромная тень вертолета. Джузеппе сделал неприличный жест:

– Что, взяли? Вот вам!

– Тише! – Гвидо поднес палец к губам. – Не дразни гусей!

Рев вертолета начал постепенно стихать.

Гвидо запустил мотор и на малых оборотах вывел катер наружу. Убедившись, что вертолет береговой охраны исчез, он повернул штурвал, обогнул скалу и плавно вошел в небольшую бухточку.

– Мы не могли идти прямо в Александрию, пояснил он, – здесь меня очень хорошо знают.

Сейчас вы сойдете на берег, обойдете холм и увидите деревню. Спросите Камаля, это мой друг. Скажете, что вы от меня, он отвезет вас в Каир, его такса – пятьсот долларов.

Маша отдала контрабандисту оставшиеся деньги.