Костас словно  вернулся в прошлое, в полузабытые дни, когда он был жизнерадостным пацанёнком,  бегавшим с друзьями по улицам родного города. Когда отец по возвращению домой,  первым делом вёз маленькую, но дружную семью в парк развлечений. И маленький  Костас едва не подпрыгивал на заднем сидении машины в ожидании чуда.

Следом нахлынули  чувства из поры горячей юности, когда от поцелуя кругом шла голова, и хотелось  петь и плясать от счастья, а вид обнажённого женского тела вызывал неудержимое  желание…

Неожиданный рывок  вернул полковника в реальность. Тяжелая бронемашина резко развернулась,  скрежеща гусеницами по брусчатке и замерла.

Встряхнувшись,  Костас огляделся. Эмпатическая атака накрыла всех: связист тряс головой, словно  схлопотал хук в спарринге; водитель вцепился в штурвал так, будто от этого  зависела его жизнь, а Ракша, сняв шлем, смотрела перед собой подёрнутыми  поволокой глазами, с застывшей на губах блудливой улыбкой.

— Кого трахать  собралась? – Рам щелкнул у неё перед носом пальцами.

Девушка вздрогнула  и огляделась с таким видом, будто пыталась вспомнить, кто она и где находится.

— Никого, — вяло  отозвалась Дана и надела шлем, прячась от глаз приёмного отца.

– Собрались! —  рявкнул Костас, пытаясь злостью выжечь чуждое воздействие. — Водитель, отведи  нас дальше от толпы. Как на инструктаже говорил? Десять-пятнадцать метров от  эмпатов.

Штабная машина  откатилась на указанное расстояние, но эмпатический контракт не исчез, хоть и  изрядно ослаб. Губы Костаса изогнулись в злой усмешке: долбаные яйцеголовые из  разведки не могут даже нормально проверить данные, что вписывают в инструкции.

Полковник собрался  было приказать отъехать дальше, но передумал. Теперь он мог совладать с  ослабленным воздействием, а ощущать настроение толпы — бесценно.

— Шлемы не снимать,  – на всякий случай напомнил Рам, указывая на монитор, показывающий состояние  атмосферы за бортом машины. -- Не хватало ещё надышаться феромонами.

Водитель, конечно,  включил систему защиты от ОМП, создающую избыточное давление в обитаемом  отделении машины, но чёрт знает, как на деле это поможет от феромонов. Если  даже с эмпатией хреновы умники не смогли толком определиться.

– Есть подключение  к городской сети, – сообщил связист.

Полковник выбрался  на броню и, выпрямившись во весь рост, заговорил.

– Я – полковник  Костас Рам, Вооружённые Силы Союза Первых. С этого дня исполняю обязанности  коменданта города. Прежняя администрация уволена, поэтому по всем вопросам  обращайтесь ко мне.

Многократно  усиленный голос китежца разносился над площадью и метался эхом среди стен домов  на примыкающих улицах. Костас знал, что сейчас его речь транслируется по всем  городским информационным каналам, чтобы все жители Зелара были в курсе  произошедших в их жизни изменений.

– В городе вводится  военное положение, – сообщил он аборигенам.

Особых эмоций,  кроме лёгкого недоумения, это не вызвало. Похоже, идиллийцы просто не знали,  что это такое.

– Установлен  комендантский час, – развил мысль Костас. – После десяти вечера и до шести утра  вам запрещено находится на улице. Нарушившие этот приказ будут расстреляны.

И вновь его слова  не вызвали страха. Похоже, местные не воспринимали слова коменданта всерьёз и у  Костаса зачесались руки продемонстрировать новые жёсткие правила жизни. Но  повода никто не давал, а китежец был не из тех, кто наказывает невиновных.  Жители захваченного города до этой минуты проявляли исключительную лояльность  и, несмотря на презрение к ним коменданта, заслуживали поощрения, а не  репрессий.