— Да, — мрачно подтвердил он, снова становясь прежним Экейном. — Потому, что это больше не может продолжаться. Ты можешь по-настоящему заболеть. Сойти с ума. Ты можешь попасть в беду из-за того, что ты недостаточно осведомлена. Я люблю тебя, Аура, поэтому я все рассказал.

Мое сердце пропустило удар.

Что он сказал только, что? Что он сказал? Он шутит? Он выглядит серьезным…

— Ты… — я облизала пересохшие от волнения губы, уставившись на Рэна. — Ты сказал это, чтобы я поверила тебе? Ты привел достаточно доказательств, Рэн, я верю тому, что ты говоришь…

— Я сказал это, потому что я люблю тебя, — невозмутимо повторил он. — Мне нелегко было наблюдать все это время, как ты мучаешься, как ты… — он потер лицо руками, и прошелся пальцами по волосам. — Я никогда не испытывал столько боли, сколько я испытывал при общении с тобой… Но я сам в этом виноват.

— Ты не лжешь? — прошептала я. Я ничуть не изменилась. Я все такая же неуверенная в себе девчонка, которая считает себя хуже других. Но теперь не просто так думаю, я это знаю. Я хуже других. Я не обычная девочка.

Но Экейн тоже не обычный парень.

Он лжет?

Он наклонился ко мне, положив одну руку на затылок, и притягивая мое лицо к своему. Мое сердце заколотилось в диком ритме, отбивая молоточками в голове беспокойную мысль одну за другой. Они все собрались воедино, и заставили меня отстраниться, как раз тогда, когда я была готова позволить его губам прикоснуться к моим. Это был бы наш первый настоящий поцелуй.

Пальцы сжали одеяло, дыхание нервно срывалось с губ.

— Почему ты отстранилась? — спросил Рэн, задумчиво нахмурившись. Его прекрасное, уставшее, опечаленное лицо, было прямо рядом с моим, заставляя путаться мысли, но с усилием, я все же спросила:

— Ты не умрешь, от того, что я поцелую тебя?

Экейн тихо рассмеялся, присаживаясь рядом со мной на одеяло.

— Я не могу умереть, Аура.

Ну да. Экейн не может умереть. Теперь, когда мы это выяснили, что мне нужно сделать? Мне прикоснуться к нему? Поцеловать первой? Попросить, чтобы он первым поцеловал меня? Или, может он уже не хочет, чтобы это произошло? Почему он так странно улыбается?

— Ты слишком много думаешь, Аура.

Рука Экейна скользнула мне на талию, и, приподнявшись на несколько сантиметров вверх, притянула меня к нему. Я приблизилась, но наши тела не соприкасались. Я разнервничалась, а Рэн, казалось этого и вовсе не замечал. Он пристально смотрел на мое лицо.

Что он пытается увидеть во мне, думала я, затаив дыхание.

Мне все еще не верится, что он вместе со мной сейчас; что я не человек, что я пробыла в коме не один месяц, что я выжила после того, как Изабелль хотела убить меня. Но больше всего мне не верилось, что Экейн сказал, что любит меня.

— Я сказал: прекрати думать об этом, ты сбиваешь меня с мысли, — улыбнулся он. Я впервые увидела его искреннюю улыбку, и мое сердце заныло. Я не могла ему улыбнуться в ответ, потому что скулы одеревенели, а лицо превратилось в маску. Даже тогда, когда он, внимательно следя за мной взглядом, наклонился ко мне, собираясь меня поцеловать; его ресницы задрожали, а глаза почти закрылись, и я отвернулась.

Я не могу этого сделать.

Не из-за себя. А из-за него.

— Что? — прошептал он.

Я надавила ладонями на глаза, заставляя слезы застыть навечно в глазницах.

— Ты мучил меня, и теперь хочешь поцеловать? — сипло спросила я.