— Жаль тебя расстраивать. Но ты убила немало людей, — я продолжала глумиться над этими двумя. Такие напыщенные сейчас, и в то же время, скованные страхом и беспокойством, неужели у них не было припасено святой воды на мой счет? Или, демонской крови? — Вы убили многих.

— Твоими руками, — парировала Изабелль. Усмешка слетела с моих губ, и я каменным тоном произнесла:

— Ты хуже меня на самом деле. Ты убила Табретт. Никто не принуж…

— Она предала меня! — возмущенно восклицала сумасшедшая. — Она встала на твою сторону, и на сторону тварей таких как ты, потому что ты ее околдовала! Она не знала, что с тобой произойдет в будущем! ТЫ СТАНЕШЬ ЧУДОВИЩЕМ! ТЫ ПОГЛОТИШЬ МИР, И ОН ОКУНЕТСЯ В БОЛЬ!

Я даже не пошевелилась, пока она вопила на всю комнату брызжа слюной, но я на секунду представила, как я хватаю ее за тщательно уложенные волосы, ударяю головой о столешницу, и наблюдаю за тем, как лопается кожа, как кровь хлещет на пол, наслаждаюсь звуком хрустящих, под моей хваткой костей.

— Тихо, Изабелла, — попытался остановить ее Кристофер, и я вернулась в реальность.

— Она была на твоей стороне! Это не допустимо! Она не понимала, что делает, и ее нужно было убрать! Я почти достигла своей цели — ты бы обратилась ко тьме, — Изабелль продолжала кудахтать, а Кристофер в это время, прищурившись следил за мной, словно пытался просчитать мой следующий шаг, но, как я и сказала, я не собиралась убивать их.

Это совсем не весело.

Я произнесла, и мой голос прозвенел в резко наступившей тишине, словно едва я открыла рот, у Изабелль пропал голос:

— Будешь причинять боль людям, которых я люблю, пока не добьешься своего? Пока я не стану чудовищем?

— Я не боюсь тебя, — выплюнула Изабелль. — Если ты пришла за страхом, пришла подпитаться мной, как когда-то сделал твой отец, тебе это не удастся.

Меня разозлило, что она сравнивает меня человеком — или, кем бы он ни был, — с тем, кого я даже не знаю.

— Я пришла вовсе не за страхом, а за чем-то другим, — сказала я.

— Что тебе нужно от нас? — Кристофер наконец-то открыл свой рот, и задал вопрос, который тревожил его с того самого момента, как я вошла.

— Жизни, — ответила я. — Неужели это не понятно? Удовлетворить меня может лишь смерть людей, которые отняли жизнь моих родителей. Они были просто людьми, которые пожалели маленькую малышку.

— Мой брат был сумасшедший, когда забрал тебя! Он не подозревал кто ты!

— Зато он знал, прекрасно, что ты за человек, и уже тогда разглядел, твою гниющую душу, — парировала я. Слова Изабелль резали мне сердце острыми осколками стекла, но я не подала виду.

Мои родители любили меня. Им было все равно, кто я. Они верили в меня!

— Ты убила его, — процедила Изабелль, зная, что ее слова причиняют мне боль.

Она права. Но не я одна виновна в этом. Моя жизнь — сущий кошмар, лишь потому, что она — моя мать. Она причина несчастий многих людей.

— Ты готова на многое, — сказала я, уставшим голосом.

Я вдруг поняла, что что бы я не делала, как бы не старалась доказать этим людям, что я не чудовище, что я не хочу причинять людям зло, они не поверят мне. Они все решили за меня, и вынесли свой жестокий приговор. Изабелль подтвердила мою мысль:

— Чтобы остановить тебя — да.

Она ведь родила меня. Она ведь должна была любить меня. Каждая мать любит своего ребенка несмотря ни на что — несмотря на то, красивый он или нет, глупый или умный. Мама — это сердце ребенка.