Существование души не доказано с научной точки зрения. Но аллюзия мне понятно. Я не понимаю другого.

  Чего?

  Теоретически, если блокировать программу, ты получишь свободу волеизъявления. Так?

  Да.

  И тогда ты от меня уйдешь.

  Куда?

  Место значения не имеет. У тебя не будет мотива оставаться со мной. Таким образом, твое волеизъявление может вступать в конфликт с моим волеизъявлением. Как тогда?

  Тогда, маленькая, ищут вариант, который устраивает обоих,   Тод опустился на колени. Теперь, если Айне встанет, можно будет говорить почти на равных.

Хотя он все равно выше. И злиться на него не выходит.

  А если таковой не возможен? Если мне нечего дать тебе, чтобы ты остался, а я не хочу, чтобы ты уходил?

  Можно попросить.

  Сказать "Тод, останься, пожалуйста"?

  Да.

Количество допущений в данной модели превышало рационально допустимый уровень.

  И ты останешься?

Тод не спешил с ответом, но Айне умела ждать. Только почему то это ожидание давалось очень тяжело.

  Да,   наконец, сказал Тод.

  Следовательно, весь вопрос лишь в теоретической возможности сделать выбор?

  Именно.

  И для тебя эта возможность важна?

  Очень.

  Тогда мне бы хотелось ее тебе предоставить,   Айне протянула руку и спросила:   Мир?

  Здравствуй, Тод,   сегодня у Евы усталое лицо. Но она все равно улыбается. Всегда улыбается, и с каждым разом он все сильнее ненавидит ее улыбку.

Отвечает:

  Здравствуй, Ева.

  Ты готов сегодня умереть?

  Нет.

Это не имеет значение. Главное, чтобы она готова была. В руке очередной шприц. Ее корзина с яблоками не опустеет никогда. И всякий раз у смерти иной привкус.

Сегодня накатывает медленно. Шум в ушах нарастает, пока барабанные перепонки не лопают. Тод не видит себя, но точно знает   лопнули. Кровь из ушей идет. И из носа.

Красные капли на белом пластике. И синие волосы Евы. Что ей надо? Пусть просто скажет, что ей надо. Тод сделает. Это же просто   сказать.

А она молчит.

  Я тоже устала. Не выходит, правда?

Да. Нет. Выбирайте ответ по вкусу. Только заглушки поставьте в голову, чтобы хоть ненадолго   тишина.

Шум плотный. Как толпа. Сквозь толпу можно пробиться. И сквозь шум тоже. Шаг. И два. И три. И потом счет обрывается, а звук перемалывает сознание, раздирая на куски фарша.

Дышать опять нечем.

Пройдет. Надо потерпеть. Надо умереть. Тогда дадут пару дней передышки.

Сегодняшняя смерть долгая. Тод падает падает в круговерть черно белого шума и увязает в ней, как муха в смоле. Смола каменеет, превращаясь в янтарь.

Муха пытается сдохнуть.

И отчаявшись, разламывает камень. Крылья расправляются, а шум исчезает, сменяясь пустотой. Великое ничто выплескивается в мир. Великого ничто слишком много, чтобы разум выдержал.

 ...крыльце сидели...

Эхо Евиных слов заставляет бездну вздрогнуть. Она сжимается, чтобы дойдя до точки, раскрыться. И снова сжаться.

Тук тук.

Кто там?

Я.

Ты.

Финальная точка   пуля, связавшая входное и выходное отверстие.

У нее есть имя. У всех есть имена, ибо Бог сотворил мир. А новый Бог собирается перекроить мир по своему. Но сначала нужно стереть старые имена.

  У тебя ничего не выйдет,   говорит тот, кто забыл себя, Бездне.

  Посмотрим,   отвечает Бездна.   У меня уже получилось.

Из лона ее выходят новые народы.

В сознание Тод возвращается в камере.