К Мустафе же она испытывала нечто совершенно другое. Он, приближаясь к ней, переставал быть просто человеком, а становился всем, что ей жизненно необходимо — воздухом, солнцем, водой, радостью, музыкой…

— Я почему-то не удивлён, что ты проигнорировала наш сеанс, чтобы постоять здесь, — негромко произнёс доктор Эткинд, переводя дыхание после подъема по лестнице. — Как вижу, вы с Нани не стали обсуждать никакие контракты.

— Мама решила плыть на «Сириусе».

— Да, я заметил.

Дели вздохнула. Помолчала, потом вздохнула еще раз.

— Господи, девочка моя, что вчера произошло? Я так понимаю, что никакую «Касабланку» ты с Нани не смотрела.

Аделаида покачала головой, подтверждая слова доктора.

— Тогда что случилось? Кто тебя расстроил или обидел? Неужели Дэн? Я сейчас пытался достучаться в его каюту, но он заперся и не открывает.

— Дэн??? — Аделаида удивилась столь сильно, что не только психоаналитику с мировым именем стало бы ясно, что она вообще с трудом вспоминает, кто это такой и уж тем более не понимает, почему она должна из-за него расстраиваться.

— Господи, только не говори мне, что это шейх, — застонал Михаил и схватился за голову. — Неужели ты влюбилась в этого Нарцисса?

— Дорогой Док, мне кажется, что вы забываетесь! — сильно повысила голос Аделаида и дико испугалась. Никогда в прежней жизни она и мысли не допускала, что может кого-то одёрнуть. Не её, глупую и заторможенную, а она сама! Да ещё почти криком.

— Дели, не сердись. Умоляю, прошу тебя как врач и как твой добрый друг, давай спустимся ко мне в каюту и поговорим. Там нет такой качки и там не так шумно. — Эткинд схватил девушку за запястье.

— Но я не хочу говорить об этом.

— Поговорим, о чём ты захочешь! Послушай, сейчас я тебе говорю как врач, и ты как умная девочка и всё прекрасно поймёшь! Твоё эмоциональное состояние только-только начало выравниваться. Вот представь такую картину: ты качаешься, стоя с завязанными глазами на качелях, которые установлены на краю пропасти. Какое-то время ты просто раскачиваешься, как ты это делала тридцать лет своей жизни. Ты не могла двинуться вперёд, тебе что-то мешало, что-то пугало, руки просто приросли к канатам этих чертовых качелей. Но ты устала. И тебе нужно прыгнуть. С одной стороны у тебя твердь земная, и, приземлившись, ты начнешь двигаться, начнешь жить, бегать, прыгать, танцевать. С другой стороны — пропасть. И одно неверное движение, неправильный выбор могут закончиться катастрофой. Я твой поводырь. Я пришёл, чтобы протянуть тебе руку и выдернуть тебя с этих чёртовых качелей в правильную сторону. Так не отталкивай же меня!

— Да, Док. Всё так. Но если я прыгну в пропасть, я не смогу бегать, прыгать, танцевать, но я хотя бы на несколько секунд научусь летать и почувствую то, что никогда не почувствовала бы на твёрдой почве.

«Это катастрофа!» — пробормотал про себя в панике Эткинд…

* * *

Дэн выбрался из каюты и поплёлся в сторону ближайшего бара. Он вспоминал вчерашний вечер и его мутило. Всё начиналось так чудесно, так весело, так волшебно.