— Эх, — вздохнул я. — Хотел бы я, чтобы аттестат у меня все-таки был…

— А я, между прочим, говорил Сергею Аполлоновичу, что он зря тебя из гимназии забрал допрежь экзаменов! — сказал Александр Сергеевич. — Но боюсь, мне не все тогда рассказали, да? Что ты там натворил хоть в Симбирске?

Глава 3

— Что, Аркашка, язык проглотил? — раздался от входа язвительный голос Павла. — Стыдно рассказывать-то?

Павел Ефимович вошел в контору, снимая мокрый плащ. Еще с ночи зарядил дождь, смывая с улиц остатки снега. Ну и попутно превращая их в грязевое месиво.

Я повернулся к Павлу и внимательно изучил его лицо. Он прищурился и криво ухмылялся. Он явно был в курсе, что именно произошло в гимназии. И ему даже не терпелось об этом рассказать. Надо только его чуть-чуть подтолкнуть к этому.

Так что я сделал гордый и независимый вид и буркнул недовольно.

— Ничего мне не стыдно, — отвернулся и направился к книжному шкафу. Снял с полки десятый том свода гражданских законов и сделал вид, что внимательно его изучаю.

— Ой-ой-ой, смотрите, как он зазнался… — засмеялся Павел Ефимович. — Не стыдно, говоришь?

— Павел Ефимович, да отцепитесь вы от Аркаши, — с укором проговорил Александр. — Совсем парня затюкали, вздохнуть спокойно не даете…

— Ничего, ему полезно, — назидательно хмыкнул Павел Ефимович. — Умничает много, как тогда, в Симбирске.

— Да при чем здесь умничаю-то? — возмутился я, чтобы не дать Павлу свернуть на какую-то другую тему.

— Ха, а что при чем? — Павел уселся прямо на стол с торжествующим видом. — А кто спорил с Карлом Густавовичем? Да когда Сергею Аполлоновичу рассказали о том, что ты натворил, он хотел под землю провалиться!

— Вам-то откуда знать… — не поворачиваясь, тихо проговорил я.

— Так я же тоже там был, или у тебя память отшибло? — фыркнул Павел. — И все видел. Да там вся гимназия готова была рукоплескать стоя, когда мы тебя забрали. И Карл Густавович сказал, что очень надеется, что ты не вернешься. Но ты, конечно же, этого не слышал, да?

— Ерунда, не так все было, — твердо ответил я.

— А как было, по-твоему? — всплеснул руками Павел. — Или ты думаешь, что твои дружки-подпевалы по тебе сильно скучали? Да им всыпали по первое число, они о тебе и думать забыли сразу же. А экзамен ты бы все равно провалил. Потому что в гимназии учиться надо, а не устраивать… вот это…

— Вы так говорите, будто только я один виноват, — хмыкнул я.

Чтобы человек рассказал все, что знает, можно даже не задавать ему вопросов. Только поддерживать разговор общими фразами, делая вид, что ты знаешь, о чем он говорит, просто не согласен с ним. И тогда он начнет спорить. А Павлу явно не терпелось поделиться.

— Нет, вы только на него посмотрите, Александр Сергеевич! — Павел ткнул в мою сторону пальцем. — Он еще спорит со мной. Вот сами посудите, Александр Сергеевич! Если бы вы в гимназии постоянно спорили с учителем, а потом еще и судом ему принялись угрожать, это как называется, а?

— Не понимаю, что значит, судом? — спросил Александр Сергеевич.

— Да то и значит, — пожал плечами Павел Ефимович. — Сергей Аполлонович когда в тот раз за ним приехал, то из кабинета директора его пришлось волоком вытаскивать. Потому что он упирался и кричал, что Карла Густавовича засудит за его махинации. А потом еще и Сергею Аполлоновичу выговаривать пытался, что его без аттестата оставили.