Придвинул к себе записи по моему делу.

Подчеркнул жирной линией фамилию Мазурин.

Кто же ты такой, неведомый подрядчик, легко и непринужденно ссужающий крупные суммы денег?

Везде он засветился, прямо и швец, и жнец. Сразу много ниточек, и все к нему ведут, должен быть заметной фигурой в городе, надо навести о нем справки.

Что-то знакомое было в этой фамилии… Словно я уже слышал ее раньше, только вот в этой ли жизни?

Утомленный мозг пока что не спешил давать ответ на этот вопрос.

Неприятно было другое — Сычев видел меня у Кузнецова. И это ставит его под удар. Мошенники могут как-то на него надавить.

Или…

Я еще кое-чего не знал. Опознал ли Сычев во мне того мальчишку, который сопровождал Панкрата сегодня? Лицом он никак этого не выдал. Да и мало ли мальчишек таких вот в Заволжске?..

Обычно подобные мошенники гораздо менее опасны, чем хотят показать. Да, они умело манипулируют чувствами своих жертв, прогибают их, запугивают, угрожая туманной расправой.

Но далеко не всегда они действительно способны на смертоубийство.

Правда в этом «далеко не всегда» случаются и исключения. Которые лучше не отбрасывать и держать в голове.

Утром у колонки меня уже ждал Федька, прямо-таки подпрыгивающий от нетерпения.

— Барин, я вчерась навестил тетку Марфу! — заявил он.

— Это тетка Марфа тебе штаны разорвала? — спросил я, плеская себе в лицо ледяную воду из колонки.

— Да не, это псина, — махнул рукой Федька, все еще улыбающийся до ушей. — В том доме, ну, где Сычев… — он понизил голос до шепота. — Там псина кудлатая, а я ее не сразу заметил!

— Я же тебе наказывал, в дом не влезать! — нахмурился я. — Будешь так самовольничать, к делу больше не подпущу!

— Да я осторожно! — замахал руками Федька. — Мне же Марфа сказала все! А Сычева я сначала повел, увидел, что тот в клуб намылился, и шасть туда! Надо же было осмотреться, что там и как! Акромя этого хлыща там в доме все равно никого нет!

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Так Марфа мне все обсказала же! Я к чему и веду! — Федька вытаращил глаза. — Это дом Митрофана, рыбака старого! А в прошлом месяце Митрофан энтот уехал! Сказал, что в Петербург подался!

— Старый рыбак? — усмехнулся я.

— Да он не старый, просто бирюк, — объяснил Федька. — Бобылем всю жизнь жил, лодка у него еще справная. И вот говорят, что к нему кто-то явился и дом энтот вместе с лодкой и купил. И деньжищ отвалил кучу. Вот тот и намылил лыжи в Петербург. А я через забор залез, а меня псина эта хвать за штаны! Но я все равно успел кое-что заметить. Лодочный сарай поправили недавно. Дверь новая, крепкая, замок висит амбарный.

Тут во двор вышел один из мужиков, и Федька примолк.

«А молодец Федька, — подумал я. — Интересную информацию к размышлению раскопал. Получается, что у Сычева этого в случае чего имеется путь к отступлению».

Я склонился к Федьке и зашептал на ухо:

— К сараю больше не лезь, но поищи того, кто видел, как Митрофан этот уезжал.

Федька кивнул, надувшись от важности.

В конторе к началу рабочего дня был только Александр Сергеевич. Который расхаживал взад-вперед, шевелил губами и активно жестикулировал. Ни Павла, ни Сергея Аполлоновича не было.

— А, это ты Аркадий, — кивнул мне Александр. — А я тут речь для суда репетирую. И вот что тебе сказать хочу… — он понизил голос, будто кто-то мог нас подслушать. — Пусть твою таблицу эту Сергей Аполлонович с Павлом и назвали детской забавой, но с ней ведь все ловчее получается.