— Да, Александр Сергеевич, — с готовностью ответил я. Захлопнул книгу, вернул ее на полку и забрал папку с документами.

— Вот деньги на оплату. И возьми мой плащ, на улице дождь, — сказал Александр. — Смотри, чтобы чернила не расплылись!

Я вышел в прихожую, снял с вешалки широкое пальто из ткани с какой-то пропиткой, не то масляной, не восковой. Сунул папку под сюртук для верности, и обулся еще и галоши поверх сапог.

И когда вышел наружу, порадовался такой предусмотрительности Александра. Лило не то, чтобы как из ведра, но очень уверенно так. По улице мимо конторы текла уже целая река. Прохожих на улицах практически совсем не было, как и извозчиков, подвод и прочих транспортных средств. Я поплотнее запахнул плащ-пальто. Александр был выше ростом, так что меня оно укутывало практически до пят.

Натянул капюшон до носа и двинулся в сторону Мещанской улицы, к дому нотариуса Пильмана.

Прошлый наш визит в этот дом был спешным, я бы даже сказал, стремительным. И дальше двери мы не заходили.

В этот раз я нырнул под козырек крыльца, перевел дух и осторожно приоткрыл дверь. Изнутри пахнуло натопленным теплом, густым запахом сургуча и старой бумаги. Я осторожно распахнул плащ, стряхнул с него капли воды, повесил его на вешалку. Огляделся. Кроме меня в прихожей сидел только один бородатый купчина весьма старомодного вида и нервно теребил в руках картуз.

Пожалуй, нотариальные конторы — это нечто мало меняющееся со временем. Я присел на венский стул, и приготовился терпеливо ждать своей очереди.

Через некоторое время из кабинета вышел хмурый заспанный приказчик с картонной папкой в руке. Купчина торопливо вскочил и, оттолкнув приказчика, ринулся в кабинет.

Но пробыл там недолго, буквально через минуту он вылетел наружу, красный как рак, еще больше всклокоченный и злой.

— Черт знает что! — фыркнул он. — Пошлины дерут совершенно не по-божески…

Настала моя очередь.

Я приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Пространство кабинета перегораживала деревянная стойка, до блеска отполированная локтями посетителей. За стойкой — царство Григория Марковича. Сам же он сегодня выглядел гораздо более презентабельно, чем в тот день. Седые волосы аккуратно приглажены, строгий вицмундир, на носу — тонкие очки в золоченой оправе. Вдоль задней стены от пола до потолка высились открытые стеллажи. Но это не полки, а словно огромный улей из множества ячеек с картонными коробками и сшивками. На корешках — номера реестров. Над головой нотариуса, на самом видном месте, — большой золоченый орел. Под ним — зерцало Петра Великого, напоминание о законе.

— А, Аркадий Ильич! — с порога узнал меня нотариус. — Что за дело вас ко мне привело?

— Александр Сергеевич велел снять копии с документов, — сказал я, выкладывая на стойку картонную папку и деньги.

— Что ж, это-таки по моей части, — кивнул Пильман и повернулся к склонившемуся над конторкой помощнику. — Алеша, займись. А вы ожидайте, Аркадий Ильич, ожидайте…

Тощий Алеша с длинным лошадиным лицом бросил на меня невыразительный взгляд и забрал папку. Пальцы его все были в фиолетовых пятнах от чернил, совсем как мои.

— Григорий Маркович, а можно вам вопрос задать? — спросил я после минутной примерно паузы. В кабинете нотариуса время текло по-другому, вся суета как будто оставалась за дверями.

— И-таки о чем же вы хотите меня спросить? — снова поднял на меня взгляд Пильман, смахивая незаметную пылинку с темно-зеленого сукна своего вицмундира.

— О вашем коллеге по фамилии Кутяпов, — сказал я.

— Молодой человек, — укоризненно покачал головой Пильман.