Я не мог не воспользоваться такой ситуацией и решительно распахнул дверь.

— Господин Кутепов, мне срочно нужно… — громко выпалил я и замер на пороге, как будто удивившись, что здесь есть кто-то еще. Кабинет был крохотным, гораздо меньше, чем у Пильмана. Здесь тоже имелся стеллаж с ячейками, вот только двуглавый орел изрядно выцвел и покосился. Да призма зерцала правосудия была задвинута в дальний угол.

— Что вам здесь нужно⁈ — неприязненно спросил мужчина в мокром пальто и цилиндре, спешно сгребая со стола купюры.

— Спешное дело, совершенно не терпит отлагательств! — уверенно заявил я. — Прямо-таки дело жизни и смерти. Или, если говорить более четко, от трех лет тюрьмы или ссылки в Сибирь. Если вы понимаете, о чем я.

Я пристально посмотрел на хозяина кабинета.

Он был довольно молод для нотариуса, лет сорок, может. Но выглядел не очень хорошо — кожа желтоватая, под глазами набрякли мешки. Мундир натянулся на вздувшемся животе, хотя сам он был скорее сухощавый.

— Семен Андреич, может быть вы… — нервно сжавшись и все тем же извиняющимся тоном проговорил нотариус.

— Черт знает что! — возмутился посетитель и стремительно шагнул к выходу. Забыл наклониться в низкой двери, цилиндр слетел с его головы и подкатился ко мне под ноги. Он снова дернулся, поднял цилиндр с налипшей на него мокрой соломой. И мы остались с Кутеповым вдвоем.

— Кто вы такой? — спросил нотариус. Тон его, меж тем, нисколько не изменился. Он вроде бы выражал возмущение, но все равно как будто извинялся.

— Неважно, кто я, — усмехнулся я. — Важно, понимаете ли вы, что случится, если я вдруг решу передать содержание разговора, который я только что слышал, в соответствующий надзорный орган.

— Это совсем не то… — нотариус побледнел.

— Не то, что я подумал, разумеется, — кивнул я. — Но на ваше счастье, у меня и правда к вам дело. И мы вполне можем оставить в тайне ваши маленькие шалости.

— Послушайте, юноша… — заныл нотариус. — Я человек маленький, у меня четверо детей… Старшему сыну нужно оплатить университет, дочерям нужно приданое…

— Вам знакома фамилия Мазурин? — спросил я, проигнорировав причитания.

— Я не имею право разглашать… — узловатые пальцы нотариуса крепко сжали толстенную регистрационную книгу.

— Вы позволите? — я протянул руку и похлопал ладонью по обложке.

Нотариус тяжело вздохнул и разжал пальцы. Я придвинул к себе его священный документ и принялся листать, водя пальцем по строчкам, заполненным разборчивым каллиграфическим почерком.

Хм.

— Судя по записям, этот Мазурин — ваш самый частый клиент, — сказал я. — Больше тридцати записей… Заемы, подряды, поставки. Как выглядит этот человек?

— Я… Послушайте, юноша, пожалейте моих детей… — заныл нотариус.

— Если вы просто ответите на мои вопросы, с вашими детьми все будет в порядке, — сказал я. — И в отличие от предыдущего посетителя, я не требую от вас нарушения закона.

— Разглашение… — замямлил он.

— Взятка и подлог, — напомнил я. — Как выглядит Мазурин? Кто это такой?

— Я… Я понятия не имею, — признался Кутяпов. — Все документы составляли его доверенные лица.

— Но здесь это не отражено, — я похлопал рукой по регистрационному журналу.