— Как он еще позволил тебе смотреть все эти ведомости, — хмыкнул Павел Ефимович.

— Что значит, позволил? — я пожал плечами. — По статье 262 свода законов гражданских он обязан предоставлять мне отчеты, мне ведь уже есть семнадцать.

Вообще-то на языке крутилась колкость, но я решил пока что поддержать видимость своей приязни к Павлу Ефимовичу.

Я вернулся в свою каморку и принялся спешно пополнять мое собственное дело.

Записи подрядчика Мазурина.

Долговые займы, на которых имелась подпись нотариуса.

И документы, которые прошли через руки Сычева.

Дату своего рождения.

Дату смерти отца.

Теперь у меня появилось сразу несколько нитей, потянув за которые я смогу добыть что-то по-настоящему стоящее.

Что-то, с чем можно будет идти в дворянскую опеку. В том виде, в котором документы находились сейчас, они не являлись поводом для ревизии. И если я приду с этой жалобой, то меня на смех поднимут.

И скажут ровно то, что озвучил мне сегодня Сергей Аполлонович.

«Мальчик, все хотят быть наследными принцами с толстыми счетами в банках. Но увы, мир жесток, так что хорошо учись, слушайся Сергея Аполлоновича, и будет тебе счастье».

Только что-то со всем этим было не так…

Что-то важное я упускаю…

Я еще раз просмотрел все свои записи. Задержался на фамилиях «Сычев» и «Мазурин».

Простая логика подсказывала, что если бы Сергей Аполлонович просто укрывал прибыль и крутил ее, чтобы получить другую прибыль, то он ведет себя неразумно.

Не превращай он Аркашку в мальчика для шпилек и оборванца, никто бы и не заподозрил его ни в чем.

Отчеты сдает.

Документы в порядке.

Мальчик доволен жизнью и пристроен к делу.

До совершеннолетия еще три года. Можно спокойно крутить все это время аркашкины деньги, прикрываясь идеально составленными бумагами.

Но с Аркашкой поступили иначе. За этот год ему прямо-таки плешь проели, что он нищий приживалка и должен быть благодарен за то, что с ним вообще возятся.

Зашпыняли, превратили в существо весьма жалкое. Практически безответное.

Зачем?

Просто потому что у Сергея Аполлоновича дрянной характер?

Нет, так не бывает. У подобного поведения должна быть причина.

И мне нужно держать это в голове, когда я буду разматывать этот клубок дальше…

В этот момент в стекло с улицы постучали. За окном замаячила чумазая рожица Федьки.

— Барин, ну так чего⁈ — громким шепотом спросил он. — Я тут ужо полчаса мыкаюсь! Провожать вас до Панкрата или нет?

От автора:

Ноябрь 1853 год. Война с Европой начинается. Будущее отныне в руках нашего современника, ставшего генерал-адмиралом русского флота. Пишется 8 том серии.

Глава 20

Овражная улица причудливо виляла, кое-где даже саму себя пересекала. Так что Федька вовсе не набивал себе цену. Без провожатого я бы тут до ночи плутал.

Дом Панкрата стоял на самом краю, сразу за ним был тот самый овраг, по которому улицу и назвали. Деревянный, три окна, краска облупилась. Когда-то была зеленой, теперь скорее серая.

— Тут подожду, — шепотом сказал Федька, озираясь. И просочился в узкий простенок.

А я двинулся к покосившемуся крыльцу. Ступенька пружинила под ногой, явно подгнившая. Я постучал и прислушался к звукам за дверью. Шаги раздались не сразу.

Смолкли.

Я отступил на шаг, чтобы хозяин дома мог внимательно меня изучить. Глазка никакого на двери я не наблюдал, но был уверен, что хозяин дома на меня смотрит.

Лязгнул засов. Дверь со скрипом распахнулась.

— Кто таков? — в темных сенях лица Панкрата видно не было.