— Которая из них? — уточнил я, кивая в сторону сваленных кучей книг.

— Те, что потертые — это мемориалы, там все рабочие записи, приказчик наш там писал, я писала. Они тоже ценные, — сказала она, указывая пальцем. — Но главную, гроссбух, только Ваня вел, никому не доверял… Вон тот том, самый большой, зеленый, с медными уголками, в коленкоровом переплете.

Я кивнул и приблизился к забору. Медно поблескивающий медный уголок торчал из кучи других книг. Обрез был не золоченый, как часто у купцов принято, а малахитовой расцветки. Любил, видать, покойный Иван Трофимович свое дело, раз с таким тщанием к оформлению своей товарной книги подошел. Зачем только связался с этим Кузнецовым?

Человек Кузнецова отошел к подводе. Мужики всей гурьбой направились вглубь склада, а следом за ними, перепрыгивая через грязные лужи, помчался приказчик.

Вот сейчас как раз самый подходящий момент!

Я выскочил из-за забора и рванулся к поддону со свалеными кучей вещами, еще не погруженными на подводу. Я ухватил зеленую книгу с медными уголками, прижал ее к груди и бросился наутек.

Показательно бросился, прямо по улице, так, чтобы меня всем было хорошо видно.

— Вор! Вор! — раздался первый вопль даж не со склада Ведерникова, а из соседней лавки.

— Держите воришку!

— Ах ты ж бесенок!

— Городового! Городового кликните!

— Держи его! Держи!

К моменту, как опомнились мужики, обносящие склад Ведерникова, меня уже схватили за руки и плечи более прыткие соседи. А из-за угла выскочил, сверкая начищенной бляхой и медно-рыжими усами, пухленький и невысокий городовой.

— Кто кричал? Что за шум⁈ — важно вопросил он, выпустив изо рта свисток.

— Воришку споймали! — заявил вихрастый высокий мужик из тех, кто меня держал. — А ну стой спокойно, слышь⁈

Вырывался я только для вида, продолжая прижимать к себе зеленый гроссбух. Вокруг начала собираться толпа любопытствующих.

— Вот же наглец какой, посередь бела дня!

— Всыпать ему по первое число, чтобы неповадно было!

— Ишь, глазами зыркает, шпана малолетняя!

— Проходу от них не стало, совсем стыд потеряли!

Толпа галдела, промежь всеми ко мне протолкался напомаженный пузатенький приказчик.

— Вот паршивец! — завизжал он. — А ну-ка отдай наше имущество!

— Так-так-так! — городовой встал между мной и приказчиком и важно заложил пальцы за пояс. — Давайте не кипишуйте мне, давайте толком разберемся! Чье имущество этот малец украл?

— Наше имущество, — заявил человек Кузнецова, поглаживая бороду.

— На глазах у всех стащил!

— Все видели!

— Ты чего ж это, шельмец такой, а? — грозно навис надо мной городовой.

— Да бес попутал, ваше благородие, — со вздохом проговорил я, но книгу из рук не выпустил, несмотря на то, что цепкие пальцы приказчика уже ее ухватили.

— Бес попутал, говоришь? — рыжие усы приказчика грозно встопорщились. — А ежели всех нас будут такие бесы путать, а? Что за беспорядок тогдч начнется, ты понимаешь, дубовая твоя голова⁈

— Да всыпать ему по первое число, да и дело с концом! — выкрикнул кто-то.

— А вы тут мне не указывайте, кому и что надо всыпать и высыпать, мил человек! — палец городового уперся в грудь агрессивного зеваки.