— А вы тут мне не указывайте, кому и что надо всыпать и высыпать, мил человек! — палец городового уперся в грудь агрессивного зеваки. — Порядок быть должон. Факт воровства был? Был. У имущества хозяин есть? Есть. Сталбыть, следует протокол составить, все чин чином!

Городовой огляделся, выцепил взглядом распахнутые ворота склада, ухватил меня за шиворот и двинулся в том направлении. Схватившие меня неравнодушные граждане с неохотой выпустили свою добычу и потянулись следом. Но при виде топчущихся у входа мужиков, толпа рассосалась.

Городовой подвел меня к столу, уселся на пошарпанный табурет и разложил на столе свои бумаги.

— Ну-с, граждане, — городовой оглядел всех скопом. — Кто будет говорить от имени потерпевшей стороны?

— У нас, у нас украли! — сбиваясь на визг, заголосил приказчик.

— У кого это, у нас? — переспросил городовой. — Как мне записать в протоколе, чье имущество?

— Так и запишите — имущество Кузнецова, — веско процедил человек Кузнецова, оттирая приказчика широким плечом.

— Куз-не-цо-ва, — повторил городовой, старательно выводя буквы. — Стало быть мальчишка украл имущество Кузнецова… Что за имущество? А ну покажь!

Вот теперь я разжал руки и положил гроссбух на стол перед городовым. Тот раскрыл титульный лист и старательно переписал все с него в свой протокол. Потом продолжил допрос, выпытвая у всех свидетелей обстоятельства происшествия.

И все с готовностью и уверенностью заявляли одно и то же — наглый мальчишка при всех схватил ИХ имущество. Украл ИХ книгу.

Дотошность расспросов городового начала действовать на нервы человеку Кузнецова.

— Да что вы все про одно и то же спрашиваете? — не выдержал он. — У нас и другие дела тоже есть!

— А разве ж я вас держу? — продолжая водить пером по бумаге, спросил городовой. — Вы свое дело сделали, теперь дайте мне закончить свою работу… Вы попытку воровствства пресекли, а моя задача — дать делу ход, чтобы виновный понес заслуженное наказание…

Вдова наблюдала за происходящим молча, ее взгляд метался от городового ко мне, потом к приказчику, к человеку Кузнецова… Взгляд ее будто вопрошал в недоумении, что это я молчу и никак себя не защищаю? Только бы она не бросилась что-то доказывать и спорить сейчас. А я не спорил вполне намеренно. Начну умничать, и людям Кузнецова может прийти в голову, что это была вовсе не тупая попытка кражи от бехысходности. Начнут юлить, крутить…

— Отправьте кого-нибудь за Александром Сергеевичем, — сказал я ей в тот момент, когда она почти решила вступить в разговор.

Еще один недоуменный взгляд.

Городовой поднял голову, нахмурил брови, но возражать не стал. В его картине мира я озвучил нормальную просьбу. Натворил дел, а теперь прошу послать за взрослым, чтобы тот пришел и разобрался.

Люди Кузнецова, которые и до устроенного мной инцидента уже поторапливались, бросили недогруженный товар и покинули склад. Заскрипели колеса подводы.

В разоренном «гнезде» Ведерниковых остались только я и городовой. С его пера сорвалась капля чернил, клякса ему не понравилась, и он принялся переписывать свой протокол начисто.

А к моменту, когда он открыл свой журнал, чтобы внести в него запись о происшествии, к открытым воротам почти подбежал запыхавшийся Александр Сергеевич.

— Аркашка, ты что тут такое натворил⁈ — от входа напустился на меня Александр Сергеевич. — Я тебе что приказывал⁈

— Не шумите, — городовой положил на чистовой протокол промокашку. — Дело уже заведено, имела место попытка кражи имущества, так что…

— Ничего я не крал, — заявил я.