|
В контору вошла, даже почти вбежала, запыхавшаяся Прасковья Андреевна Ведерникова. Пальто распахнуто, вязаную шаль держит в руках, будто схватила ее дома и так и несла, забыв накинуть на голову. Кисти на углах запачкались в грязи.
— Увозят! Они товар увозят! Подводу подали уже!
— Успокойтесь, Прасковья Андревна, — неторопливо проговорил Сергей Аполлонович. — Давайте степенно и по порядку. Кто увозит? Что увозит?
Александр Сергеевич вежливо взял вдову за локоток и усадил на стул. Женщина была бледной и испуганной.
— Люди Кузнецова прямо с утра в лавку заявились, — чуть задыхаясь, объяснила она. — А у склада подвода уже стояла, когда я пришла.
— Аркашка, налей водички Прасковье Андреевне, не видишь, волгуется она, — распорядился Сергей Аполлонович.
Без возражений я наполнил стакан из графина и подал вдове. Та бросила на меня тоскливый взгляд и вцепилась пальцами в стакан так, что они побелели.
— Я им говорю: «Вы что тут такое затеяли⁈» — продолжила она, так и не сделав ни глотка. — Решения еще нет, а они меня, считай что, грабят уже!
— Не отвлекайтесь, Прасковья Андреевна, — покивал Сергей Аполлонович, листая какие-то бумаги на своей конторке. — Какое обоснование у них было?
— Да какое еще обоснование? — воскликнула Прасковья Андреевна. — Они меня, считай что, с дороги отодвинули! Лопотали что-то, мол, надо товар от сырости уберечь, пересчитать… Так ведь у нас справный склад, по осени только крышу правили. И пересчитывать ничего не надо, весь товар в учетные книги внесен. Что же делать-то мне, Сергей Аполлонович?
— Вы пейте водичку, — посоветовал Сергей Аполлонович, посмотрев на нее поверх очков. — И не переживайте так, мы вашим делом занимаемся, а значит все будет в порядке.
— Вы… вы уверены? — с сомнением спросила вдова и покачала головой.
— Разумеется, уверен, Прасковья Андреевна, — важно кивнул Сергей Аполлонович. — Ступайте домой и не разводите панику. Сейчас мы с Александром Сергеевичем со всем разберемся. Верно, Александр Сергеевич?
— Не извольте сомневаться, — подтвердил Александр Сергеевич и поднялся со своего стула.
— Вы ступайте, Прасковья Андреевна, — вежливо, но с небольшим нажимом сказал Сергей Аполлонович.
Вдова встала, бросив на меня испуганный взгляд. Словно поддержки искала, робея перед Сергеем Аполлоновичем.
— Аркашка, прояви вежливость, проводи даму к выходу, — бросил Сергей Аполлонович, возвращая взгляд к бумагам.
— Что же делать-то мне? — у самой двери оглянулась вдова.
— Ничего не делать, — ответил Сергей Аполлонович. — Ваши дела теперь наша забота.
Перед тем, как выйти, вдова схватила меня за руку и крепко ее сжала. Явно хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Тревога, страх и совсем чуть-чуть надежды перемешалось в ее взгляде.
Я накрыл ее пальцы своей ладонью, чуть сжал.
— Не уходите далеко от лавки, — едва слышно сказал я. — И ничего не подписывайте.
Она вздрогнула, будто я сказал больше, чем мог позволить себе конторский мальчишка, но руку отпустила.
Вот, значит, как. Противник перешел к действиям. И если сейчас ничего не предпринять и позволить Кузнецову закончить действие, то потом придется спорить не о фактах, а о воспоминаниях.
Александр Сергеевич, видимо, пришел к тем же выводам. Он поднялся с места и потянулся за своим пальто.
— А далеко вы собрались, Александр Сергеевич? — приподняв очки, спросил Сергей Аполлонович. |