Изменить размер шрифта - +
В контору вошла, даже почти вбежала, запыхавшаяся Прасковья Андреевна Ведерникова. Пальто распахнуто, вязаную шаль держит в руках, будто схватила ее дома и так и несла, забыв накинуть на голову. Кисти на углах запачкались в грязи.

— Увозят! Они товар увозят! Подводу подали уже!

— Успокойтесь, Прасковья Андревна, — неторопливо проговорил Сергей Аполлонович. — Давайте степенно и по порядку. Кто увозит? Что увозит?

Александр Сергеевич вежливо взял вдову за локоток и усадил на стул. Женщина была бледной и испуганной.

— Люди Кузнецова прямо с утра в лавку заявились, — чуть задыхаясь, объяснила она. — А у склада подвода уже стояла, когда я пришла.

— Аркашка, налей водички Прасковье Андреевне, не видишь, волгуется она, — распорядился Сергей Аполлонович.

Без возражений я наполнил стакан из графина и подал вдове. Та бросила на меня тоскливый взгляд и вцепилась пальцами в стакан так, что они побелели.

— Я им говорю: «Вы что тут такое затеяли⁈» — продолжила она, так и не сделав ни глотка. — Решения еще нет, а они меня, считай что, грабят уже!

— Не отвлекайтесь, Прасковья Андреевна, — покивал Сергей Аполлонович, листая какие-то бумаги на своей конторке. — Какое обоснование у них было?

— Да какое еще обоснование? — воскликнула Прасковья Андреевна. — Они меня, считай что, с дороги отодвинули! Лопотали что-то, мол, надо товар от сырости уберечь, пересчитать… Так ведь у нас справный склад, по осени только крышу правили. И пересчитывать ничего не надо, весь товар в учетные книги внесен. Что же делать-то мне, Сергей Аполлонович?

— Вы пейте водичку, — посоветовал Сергей Аполлонович, посмотрев на нее поверх очков. — И не переживайте так, мы вашим делом занимаемся, а значит все будет в порядке.

— Вы… вы уверены? — с сомнением спросила вдова и покачала головой.

— Разумеется, уверен, Прасковья Андреевна, — важно кивнул Сергей Аполлонович. — Ступайте домой и не разводите панику. Сейчас мы с Александром Сергеевичем со всем разберемся. Верно, Александр Сергеевич?

— Не извольте сомневаться, — подтвердил Александр Сергеевич и поднялся со своего стула.

— Вы ступайте, Прасковья Андреевна, — вежливо, но с небольшим нажимом сказал Сергей Аполлонович.

Вдова встала, бросив на меня испуганный взгляд. Словно поддержки искала, робея перед Сергеем Аполлоновичем.

— Аркашка, прояви вежливость, проводи даму к выходу, — бросил Сергей Аполлонович, возвращая взгляд к бумагам.

— Что же делать-то мне? — у самой двери оглянулась вдова.

— Ничего не делать, — ответил Сергей Аполлонович. — Ваши дела теперь наша забота.

Перед тем, как выйти, вдова схватила меня за руку и крепко ее сжала. Явно хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Тревога, страх и совсем чуть-чуть надежды перемешалось в ее взгляде.

Я накрыл ее пальцы своей ладонью, чуть сжал.

— Не уходите далеко от лавки, — едва слышно сказал я. — И ничего не подписывайте.

Она вздрогнула, будто я сказал больше, чем мог позволить себе конторский мальчишка, но руку отпустила.

Вот, значит, как. Противник перешел к действиям. И если сейчас ничего не предпринять и позволить Кузнецову закончить действие, то потом придется спорить не о фактах, а о воспоминаниях.

Александр Сергеевич, видимо, пришел к тем же выводам. Он поднялся с места и потянулся за своим пальто.

— А далеко вы собрались, Александр Сергеевич? — приподняв очки, спросил Сергей Аполлонович.

Быстрый переход