|
— Задание было дорогу пройти. Я прошел, нарисовать могу.
— Нарисовать можешь — это хорошо, — сказал я и развернул чистый лист бумаги. И дал Кунице карандаш. — Давай, рисуй.
Витька держал огрызок карандаша довольно уверенно. И быстрыми штрихами вполне узнаваемо набросал карту центральных улиц города. Грубо, но более или менее верно, насколько я успел узнать.
— Вот тут, значит, все время на завалинке дед сидит, орет все время, — он ткнул карандашом, показывая место. — Токмо буквы я не знаю, написать не могу.
— А что за история с птицей? — спросил я.
— Ой, умора! — засмеялся Сенька. — Там один фанфарон другого по мордасам лупил и кричал, что он остолоп. И что от птицы нужно было избавиться, а не продавать ее! А тот, второй, визжал, как порось и кричал, что убытки одни, попугая на суп. Мол, он его из самого Петербурга привез! А тогда тот щербатый вообще…
— Да не так все было! — Витька Куница толкнул Сеньку. — Чего ты лезешь, вообще?
— Сычев, ррррасписку неси! — раздался вопль попугая из мастерской.
— Сычев, точно! — Витька хлопнул себя по лбу. — Тот фанфарон щербатый — Сычев. А лупил он приказчика, того, который у Клуба Приказчиков всегда трется.
— Что ж, мне все понятно, — кивнул я, достал из кармана монету в две копейки и монету в одну копейку. Две копейки вручил Гришке. Одну — Витьке.
— А мне? — всполошился Сенька.
— А ты не заработал ничего, — сказал я. — Сказки я и сам сочинять могу, вам платил за правду.
— А мне тогда почему одну? — возмутился Витька Куница.
— Я сначала предупреждал, что трепаться о заданиях не нужно? — спросил я.
— Так я про задание и не трепался, — насупился Витька. — А про попугая этого ты мне ничего и не задавал, а я только про него рассказывал. Федька, скажи?
— Не трепался он, — подтвердил Федька.
— Что ж, тогда справедливо, — я кивнул и добавил к гонорару Куницы еще одну монету в две копейки. — Вторая копейка за художественный талант.
— Это нечесно! Я же тоже бегал! — обиженно заныл Сенька.
— Тебе же сказали, что надо! — вместо меня осадил его Федька. — Нечего было выдумывать, сделал бы, как надо, монету бы получил!
— Должооооок! — заголосил из мастерской Прока.
— Этого бы попугая да Павлу подсунуть, а? — засмеялся Федька. — Они бы отлично дуэтом пели, у Павла такой же противный голос, когда он орет! Скажи, а?
— Подумаем, — усмехнулся я.
Птица стала еще интереснее, раз этот загадочный Сычев хотел от нее избавиться.
Я наказал парням приходить завтра утром, а сам вернулся в мастерскую.
И пока ждал, набросал заметки о своих потенциальных агентах.
'Гришка Щур — прямой исполнитель, толковый, но звезд с неба не хватает. Четко выполняет инструкции.
Сенька Рябой — фантазер, вздорный и обидчивый. Нужно еще воспитывать. Приручу, будет ценным кадром, фантазеры — товар редкий.
Витька Куница — умный, въедливый, умеет рисовать. Готов защищать свои права.
Федька — толковый, имеет кое-какое влияние, амбициозный, но влияния пока что маловато. Помочь набрать набрать вес'.
Потом я снова посмотрел на занавешенную клетку. Ох и непростой ты попугай, Прока!
Записал слова, которые повторяла птица.
'Прока.
Должок. |