— Знаете что, давайте зайдем с другого конца. Это вы мне что-нибудь о себе расскажите.

Душу свою Фэлкон открывать не собирается, это Кассандре стало ясно.

— Ну что ж. Я родилась в Атланте тридцать четыре года назад. Училась на факультете журналистики университета Эмори, получала стипендию. В «Кроникл» работаю четыре года, перешла туда из «Миннеаполис стар трибюн», где проработала семь лет. Любимая команда — «Лос-Анджелес рейдерс», хотя под названием «Оукленд рейдерс» она мне нравилась больше. На бирже не играю, предпочитаю надежные вклады под фиксированный процент. Что скажете на все это?

У Фэлкона в глазах заблестели веселые искорки. Эта дамочка за словом в карман не полезет. И язычок острый как бритва. «Ей следовало бы быть банкиром», — подумалось ему.

— Замужем?

— Была в молодости. Ничего из этого не вышло.

— Что, развелись?

— Ну да.

— Дети?

— Есть. Сын. — Кассандра повернулась в сторону бара.

— И сколько же ему?

— Сейчас должно быть восемнадцать.

— Извините. — Фэлкон отвел взгляд.

— За что, собственно?

— Вы сказали «должно быть», и я подумал, что он умер.

Кассандра немного помолчала.

— Нет, я отдала его приемным родителям. — Она пристально посмотрела на Фэлкона, словно пытаясь понять, не осуждает ли он ее, как многие из тех, кто узнавал этот маленький секрет. Но ничего подобного Кассандра не уловила.

Официант принес кофе, и, пока он расставлял блюдца, чашки и дымящийся кофейник, они молчали. Чувствуя, что его присутствие стесняет их, официант поспешно ретировался.

— Итак, вы хотите узнать кое-что обо мне? — нарушил затянувшееся молчание Фэлкон. Почему-то ему казалось, что о себе Кассандра рассказала чистую правду, хотя бы для того, чтобы установить между ними атмосферу доверия. Да, он уверен, все так и есть, как она говорит. Он умел читать по лицам, и от него не ускользнуло, как скорбно сжались у нее губы при мысли о сыне, которого она столько лет не видела.

— Не надо меня жалеть, Эндрю. Все нормально. Девчонкой я сделала глупость. Но сейчас все уже давно прошло.

Фэлкон отмахнулся.

— Как можно жалеть человека, который за полчаса выигрывает три сотни? К тому же ведь, как я понимаю, мы не о вас, а обо мне собирались потолковать? — Фэлкон разлил кофе по чашкам. Кассандра только усмехнулась. — Ну, где ваш блокнот или что там у вас?

— Ну да, конечно, все вы думаете, что репортеры носят коричневые шляпы с широкими полями и таскают с собой блокнот, и если не кладут его перед собой, то вам как-то неуютно. Вроде журналист без блокнота — что психиатр без кушетки в кабинете. Господи, а я-то думала, вы не захотите, чтобы я записывала.

— Довольно! — Фэлкон поднял руки. — Родом я из Восточной Пенсильвании. Учился в тамошнем университете, потом на экономическом факультете Гарварда, откуда прямиком попал в инвестиционный банк «Уинтроп, Хокинс и К°». Ушел из банка...

— И занялся на пару с Ридом Бернстайном компьютерами, — прервала его Кассандра. — Это мне известно. И про банк — тоже. Более того, я могу проследить вашу биографию до второго курса Пенсильванского университета. Но вот что было до этого — темный лес. И все мои источники информации ничего не дают. Словно только тогда ваша жизнь и началась.

— Что ж, придется вам копнуть поглубже.

— А семья?

— Поступая в колледж, я уходил из дома навсегда.