Родился свободным, и сдохну свободным, хоть чёрным, хоть белым. Не лизал, и не пресмыкался ни перед кем раньше, и сейчас не буду. А вот сон был не иначе, вещим. Эти солдаты, чьи же вы будете? И команда на неизвестном языке. Я напряг мозг, вызвав ещё одну вспышку головной боли, зато пришло понимание. Эти гортанные слова, обилие слов, звучащих, как бы, в нос. Французы, кто ж ещё.

Мало вам печального опыта Наполеона, решили, что в Экваториальной Африке получится блиц-криг. Ладно, ладно, будет вам блиц-криг, и не только. Жалко, танков нет, и самолётов тоже. Ну, будем считать, танки все сломались, а самолёты сгорели на аэродромах, остались одни винтовки, и ножи.

Как будем воевать, да ещё и на два фронта. С запада — французы, с востока — махдисты с англичанами, с юга — враждебные племена, подзуживаемые англичанами, бельгийцами и немцами. А на севере — оголтелые туареги, и прочие берберы. ЗА-МЕ-ЧА-ТЕЛЬ-НО!

Чтобы успокоиться, я приказал позвать мне Момо, Ярого, Луиша, Бедлама, и раса Куби, и принести трофейный пулемёт. К тому времени, как пришли мои военачальники, я уже, вовсю, чистил и смазывал пулемёт. Конечно, это был один из первых образцов, ещё не доведённый до совершенства, но, тем не менее, это был пулемёт, а не картечница, или митральеза.

Чистка оружия всегда успокаивала меня. Когда держишь в руках вороненые части автомата, или любого другого оружия, чувствуешь скрытую мощь и угрозу, заложенную в них конструктором. Это успокаивает, даря уверенность в своих силах, и неся беду твоим врагам.

Необходимо было решать, как поступать дальше. Дождавшись, когда все соберутся, я задал один вопрос. — Как будем воевать с двумя врагами?

— Момо отделался фразой — «Всех рэзать!»

Бедлам — «организовать оборону».

Луиш — «Надо договариваться, и вступать в переговоры».

Рас Куби промолчал, выразительно глядя на меня своими глазами. Самым хитрым оказался Ярый, ответивший — «Как скажет вождь».

Замечательный… мужик, меня вывез в Геленджик. Я тут двадцать минут разорялся, расписывая, какие угрозы нам предстоит отразить, причём с двух сторон, а они всё решение перебросили на меня. Ты — вождь, ты — и решай!

А я академии не кончал, и военное училище тоже. Как мне воевать?

Всё это вопросы без ответов. Я положил руку на кожух охлаждения пулемёта. С чего надо начать, а начать надо, как говорил начальник заставы, где я проходил службу, с оценки своих сил и средств.

Итого, в своём распоряжении, я имею: две тысячи стрелков, слабо подготовленных, конечно, но подготовленных, и вооружённых винтовками разных систем. Пятьсот «партизан», вооруженных, в основном, луками, копьями и мечами, многие из которых отлично подготовленные диверсанты, в местном значении этого слова. И уже, около одной тысячи воинов, представлявших собой слабо вооружённых, и мотивированных, представителей различных племён.

Православная коптская церковь пока имела ничтожное влияние, и не могла поднять боевой дух моих воинов, пока всё держалось на удаче, постоянных победах, и вере в своего вождя — унгана.

Что касается имеющихся средств поражения, то танков не было, как не было артиллерийских орудий, кстати, а как насчёт миномётов. Их же ещё не придумали, а эти штуки очень полезные, да ещё не тяжёлые, 120-мм миномёты, или более лёгкие 80-мм, а ротные — 56-мм, это же красота! Его один миномётчик мог легко собрать и нести, а двое других, из его расчёта, запас мин к нему. Правда, и мин к нему надо не меряно.

Но вот, в условиях африканского бездорожья и сильно пересечённой местности, это просто находка.