— Сэр, а эти дикари знают, что такое станки?

— А вот это интересный вопрос!

Полковник Вествуд задумался. «Да нет, не знает он. Ладно, бог с ним».

— Хорошо, будет у вас неделя. И передайте, Чарльз, Эмин-паше, что он сможет выступить во главе своего отряда, вместе с грузом, ровно через неделю.

Капрал наклонил голову, и чётко развернувшись, вышел из кабинета полковника. А Ричард Вествуд, откинувшись в кресле, достал из шкапа бутылку шотландского виски, и плеснул в стакан на два пальца. Потом, на мгновение задумался, и, сказав по-русски — «и ещё чуть-чуть», плеснул виски до половины стакана, разбавив его, по привычке, содовой водой.

Взяв стакан в руки, он начал медленно отхлёбывать из него, наслаждаясь маслянистым вкусом односолодового виски, обжигающего не полость рта, а уже гортань с пищеводом, медленно стекая внутрь тела, уставшего от впечатлений дня, полковника.

Глава 16 Навстречу неизвестному и неочевидному

Время текло, как вода, устремляясь вперёд и вперёд, без жалости развеивая в пространстве секунды, минуты, дни и часы. Его неумолимый бег напоминал мне о гильотине. Уже был сооружён станок, и подвешено тяжёлое лезвие. Палач, протирая масляной ветошью новенький напильник, приступал к заточке лезвия.

Вот только, кто будет очередной жертвой, на этом театре войны, и положит свою голову на станок смерти, подставляя шею под удар, спущенного с высоты, острого лезвия.

Весь в тягостных раздумьях, я выпил сильно разведенный эликсир унганов. Не знаю, что на меня нашло, но всё, случившееся в последнее время, поколебало мою веру в технологический прогресс и торжество ума, и оставило небольшой кусочек сознания, для необъяснимого.

Безотрывно всматриваясь в костёр, я впал в транс, наблюдая над бесконечной игрой огня. Покачиваясь, из стороны в сторону, я увидел прямо перед собой размытые фигуры людей. Они двигались в саванну, а сейчас шли через джунгли, находившиеся возле реки.

Сфокусировав на них взгляд, я различил небольшие корабли, с которых выпрыгивали всё новые, и новые людские фигурки. Эти фигурки строились в колонны, и исчезали среди листвы деревьев. Одеты они были в светлую униформу, с неизвестными мне знаками различия. Все были вооружены винтовками, и все были неграми.

Раздалась команда на языке, которого я не знал. Моё сознание перевернулось, показанная мне картина мигнула, и исчезла, взамен навалилась пустота. Всё тело пронзили маленькие иголочки, заставив меня задрожать. Сознание снова трансформировалось, и показало другую картину.

Большое количество людей, с белой кожей, руководили чёрными носильщиками, которые тащили на себе части механизма. Мой мозг услужливо подсказал, что это были колёса и лафет. Затем сознание снова мигнуло, и я очнулся. Страшно болела голова, во рту пересохло, как с тяжёлого похмелья. Руки дрожали мелкой дрожью, а всё тело было усеяно мелкими капельками пота, которые соединялись между собой, и стекали тонкими ручейками вниз.

Вот так посидел у огонька, покурил траву. Правда, я не курил, а пил, и не траву, отвар или спирт, а настойку… горькую. Даже скажем, очень горькую, и противную. Во рту отчётливо ощущалась горечь будущего поражения.

…Ять, скорее всего, эти людские фигурки идут по мою душу, и я, несомненно, видел будущее. Не знаю, как, но то, что я видел, имело непосредственное отношение ко мне, в этом не было никаких сомнений. Вот же, заварил кашу.

«Не буди лихо, пока оно тихо».

Хотелось крикнуть — «не виноват я, они сами первыми напали!» Но это всё детский лепет. Не сейчас, так потом. Не мытьём, так катаньем. Всё равно, ко мне бы пришли, и вздернули на суку.