— Ах, Господи! милая Горбунья, такая кроткая и услужливая! —
сказала Бланш со слезами на глазах, взглянув на сестру.
— Так как я ничем не могла ей помочь, — продолжала госпожа
Гривуа, — то и поспешила вернуться сюда и сообщить вам о
случившемся…
— Несчастье ведь поправимо… нужно только скорее пойти в
полицию и объяснить, в чем дело!
При этих словах Дагобер схватил шапку и, повернувшись к
госпоже Гривуа, отрывисто заметил:
— Ах, мадам, с этого и надо было начинать! Где она, бедняжка?
Вы знаете?
— Нет, месье, но на улице ещё и теперь такая толпа, такое
волнение, что если вы будете так любезны и, не теряя времени
отправитесь туда, то несомненно вам скажут…
— Какая тут к черту любезность! Это мой долг! — воскликнул
Дагобер. — Бедная девочка… арестована, как воровка! Это ужасно… Я
побегу к полицейскому комиссару, необходимо найти девушку, они
должны отпустить, я её приведу!
И с этими словами солдат поспешно вышел.
Франсуаза, успокоившись насчет Горбуньи, поблагодарила Бога,
что это обстоятельство заставило её мужа уйти: его присутствие
было теперь весьма некстати. Госпожа Гривуа оставила мопса в
фиакре, так как знала, что дорога каждая минута. Бросив
многозначительный взгляд на Франсуазу, она сказала, подавая ей
письму аббата Дюбуа и нарочно подчеркивая слова:
— Из этого письма вы узнаете, мадам, зачем я сюда приехала. Я
me успела ещё объяснить вам, в чем дело, а между тем оно для меня
тем приятнее, что дает возможность поближе познакомиться с этими
очаровательными барышнями.
Роза и Бланш удивленно переглянулись; Франсуаза с трепетом
раскрыла письмо. Только настоятельные требования духовника могли
победить её нерешительность, и все-таки она с ужасом думала о
неистовом гневе Дагобера. Она не знала даже в своем простодушии,
как объяснить девочкам, что они должны уехать с прибывшей особой.
Госпожа Гривуа заметила смущение Франсуазы и, успокоив её знаком,
обратилась к сестрам:
— Как счастлива будет увидать вас ваша родственница, милые
девочки!
— Наша родственница? — спросила Роза, все более и более
изумляясь.
— Да! Она узнала о вашем приезде, но так как она не совсем
ещё поправилась после долгой болезни, то не могла приехать за вами
сама; поэтому она меня и послала. К несчастью, — прибавила хитрая
особа, заметив смущение девушек, — она может пригласить вас
сегодня только на один часок… а потом вы должны будете вернуться
домой… Но завтра или послезавтра, она надеется, что будет в
состоянии приехать сюда сама — переговорить с госпожой Бодуэн и её
мужем о том, чтобы вас взять к себе. Она не может оставить вас
здесь, на иждивении людей, которые и без того так много для вас
сделали.
Последние слова произвели самое лучшее впечатление на сестер,
рассеяв опасение, что они будут обузой для бедной семьи Дагобера.
Если бы речь шла о том, что нужно навсегда покинуть этот дом, то,
конечно, они не решились бы уехать в отсутствие своего друга… Но
так как все ограничивалось часовым визитом, то они нисколько не
смутились, и Роза сказала Франсуазе:
— Мы можем ведь съездить к нашей родственнице, не предупредив
Дагобера? Не правда ли, мадам?
— Конечно, — слабым голосом ответила старуха, — тем более что
через час вы вернетесь. |