|
Как хотите, это подозрительно!» — Сержант! — хриплым голосом заметил продавец спичек. — Эй, сержант!.. Не верьте ей… пощупайте-ка её горб… у нее… должно быть, там склад вещей… Я уверен, что она прячет туда сапоги, и плащи, и дождевые зонтики… и стенные часы!.. Я слышал, как у неё что-то в спине звонило… в её выпуклостях! Новый смех, новое гиканье, новые крики толпы, всегда безжалостно-жестокой ко всем, кто страдает и молчит. Сборище все увеличивалось, слышались дикие возгласы, пронзительные свистки и площадные шутки. — Эй… пропустите-ка посмотреть… ведь это даром! — Не толкайтесь… я за свое место заплатил! — Поставьте её, эту девку, на что-нибудь высокое, чтобы её было видно. — Правда, мне уже все ноги отдавили, а расходы тут не окупятся! — Показывайте же горбунью, а не то деньги назад! — Подайте её сюда! — Тащите эту раздутую уродину! — И пусть она сдохнет! Представьте себе весь ужас положения впечатлительной, доброй сердцем девушки, с её возвышенным умом и робким, скромным характером, вынужденной выслушивать грубый вой праздной толпы. Она была одна среди всего этого сброда и только двое полицейских охраняли её с обеих сторон. Но она ещё не понимала, какое ужасное обвинение возвели на нее. Узнать пришлось скоро: полицейский грубо указал ей на узел с вещами, который она держала в руках, и отрывисто спросил: — Что у тебя там? — Месье… это… я иду… От страха несчастная Горбунья путалась и заикалась, не будучи в состоянии произнести ни слова толком. — И это все, что ты можешь ответить? Нечего сказать, немного… Ну, пошевеливайся… вытряхивай потроха из узла… И с этими словами полицейский при помощи сержанта развязал сверток и принялся перечислять вещи, по мере того, как их вынимал. — Черт возьми! простыни… прибор… серебряный кубок… шаль… шерстяное одеяло… Спасибо… Добыча недурна. Тебе на этот раз посчастливилось… Одета как тряпичница, а имеет серебро! Ни больше, ни меньше! — Эти вещи не ваши? — спросил сержант. — Нет, месье… — отвечала Горбунья, совершенно теряя силы. — Но я… — Ах ты, гадкая горбунья! Ты воруешь вещи, которые стоят больше тебя самой! — Я… ворую! — воскликнула Горбунья, всплеснув руками; она теперь поняла, в чем её обвиняли. — Я!.. воровать!.. — Стража! Вот и стража! — послышалось в толпе. — Эй вы! Пехотинцы! — Пехтура! — Пожиратели бедуинов! — Место сорок третьему верблюжьему полку! — Они привыкли на горбах ездить! Среди этих криков и плоских шуток сквозь толпу с усилием пробивались два солдата и капрал. В отвратительной густой толпе видны были сверкающие штыки и дула ружей. Кто-то, желая выслужиться, сбегал на ближайший пост предупредить, что собралась толпа, мешающая уличному движению. |
