|
Вместо кучи красивых золотых монет, на которые можно доставить себе множество удовольствий, там выдают какую-то жалкую бумажку!.. Ну, а что касается брака, то… хотя я и очень люблю Жака, так, как никого ещё не любила, но мне кажется, что счастье исчезнет как только мы повенчаемся. Кроме того, теперь, как любовнику, ему и дела нет до моего прошлого, ну а как муж — он, может быть, когда-нибудь меня им попрекнет, а мне вовсе не хочется слушать упреки от других… Право упрекать себя я оставляю только за собой… сама же я сумею дать себе ответ… — Ах ты, сумасбродка!.. Ну, а когда вы проживете деньги… тогда что будет? — Э! до этого еще, как до Луны, далеко. Мне кажется, что и завтрашний день наступит через сто лет… а думать о смерти, так лучше и не жить! Разговор сестер снова был прерван невероятным шумом, который перекрывало резкое и пронзительное дребезжание трещотки Дюмулена. Затем последовал хор диких возгласов, и стекла задрожали от криков: — Королеву Вакханок! Королеву Вакханок! Горбунья вздрогнула от неожиданного шума, а Сефиза на этот раз засмеялась: — Мой двор приходит в неистовство! — Послушай, вдруг за тобой придут сюда? — со страхом спросила Горбунья. — Нет, нет, успокойся! — Однако, слышишь, шаги… идут… по коридору… приближаются… Сестра, прошу тебя, устрой, чтобы я могла уйти незаметно… В это время отворилась дверь, и Сефиза бросилась к ней. Она увидала в коридоре депутацию, во главе которой шествовали Нини- Мельница, вооруженный огромной трещоткой, Пышная Роза и Голыш. — Королеву Вакханок сюда! Или я отравлюсь… стаканом воды! — кричал Нини. — Королеву Вакханок! Или я выхожу замуж за Нини-Мельницу! — с решительным видом кричала маленькая Роза. — Королеву Вакханок! Или мы поднимаем восстание и украдем ее! — послышался новый голос. Целый хор подхватил: — Да, да, похитим ее! — Жак, войди сюда один, — сказала Королева, игнорируя эти крики. А затем, величественно обратись к толпе, она прибавила: — Через десять минут я приду к вам и тогда чертовски кутнем! — Да здравствует Королева Вакханок! — провозгласил Дюмулен, потрясая своей трещоткой, и пошел обратно со всей депутацией, пока Голыш входил в кабинет. — Вот моя милая сестра, Жак! — сказала Сефиза. — Очень рад познакомиться с вами, — сердечно произнес Жак, — h вдвойне рад, потому что вы можете рассказать мне о моем товарище Агриколе… С тех пор, как я разыгрываю миллионера, мы не виделись ни разу. Но я очень его люблю, славного, хорошего друга… Вы живете в том же доме?.. Как он поживает? — Увы, месье, его семью постигло большое горе: он в тюрьме. — В тюрьме! — воскликнула Сефиза. — Агриколь в тюрьме? Он? За что же? — с удивлением спросил Жак. — Да за незначительный политический поступок. Мы даже надеялись, что его выпустят на поруки. — Конечно… Надо внести пятьсот франков, я знаю! — сказал Голыш. |
