|
— Но все же, отец, возможно ли это? — Может быть, все же услышат только они? — А если другие услышат? Тогда все пропало? — Почем знать! Пока сообразят, да пока отопрут двери, пока позовут сторожей, мы успеем, может быть, вернуть сирот и удрать через маленькую калитку… — Опасно… Но иного я не вижу! — Если мужчин только двое, то мы с Угрюмом с ними справимся, а ты тем временем похитишь девочек, если тревогу подымут раньше, чем мы закончим… — Батюшка! есть ведь средство… и самое верное! — воскликнул Агриколь. — Горбунья ведь рассказывала, что мадемуазель де Кардовилль переговаривалась знаками с Розой и Бланш. — Да. — Ну, так она несомненно знает окна их комнат, если бедняжки ей отвечали. — Верно… пойдем скорей за ней… Но как узнать?.. — Горбунья сказала, что над её окном есть нечто вроде навеса… — Идем скорее… проломать забор ничего не стоит… С тобой железная полоса? — Вот она. — Идем… идем! Через несколько секунд три доски были взломаны в заборе, и Агриколь пролез через отверстие. — Ты, батюшка, карауль здесь, — сказал он отцу, отправляясь в сад больницы доктора Балейнье. Окно, о котором говорила Горбунья, узнать было нетрудно. Оно было высоко и широко, над ним помещался навес; несомненно, прежде это окно было дверью, но теперь его на треть заделали, и несколько железных полос, расположенных на довольно большом друг от друга расстоянии, защищали его извне. Дождь прекратился. Луна, выйдя из-за туч, которые её до сих пор скрывали, полным светом озаряла павильон. Агриколь, приблизившись к окну, увидел, что комната погружена во мрак и только в глубине через полуоткрытую дверь пробивается довольно сильный свет. Кузнец, надеясь, что Адриенна не спит, легонько постучал в окно. Дверь из внутренней комнаты тотчас же распахнулась, и мадемуазель де Кардовилль, ещё не ложившаяся спать, одетая так же как утром, со свечой в руке вошла в комнату. На её очаровательном лице читались боязнь и изумление… Девушка поставила свечу на стол и приблизилась к окну, внимательно прислушиваясь… Вдруг она вздрогнула и остановилась: она различила лицо мужчины, заглядывавшего в окно. Агриколь, боясь, что мадемуазель де Кардовилль испугается и скроется, снова постучал и рискнул произнести довольно громко: — Это я… Агриколь Бодуэн. Адриенна, услыхав это имя и вспомнив разговор с Горбуньей, решила, что Агриколь с отцом пришли похитить из монастыря Розу и Бланш. Она осторожно открыла окно и узнала при ярком свете луны молодого кузнеца. — Мадемуазель, — сказал последний. — Нельзя терять ни минуты: графа де Монброн в Париже нет… Мы с отцом пришли вас освободить. — Благодарю вас, господин Агриколь… я вам очень благодарна… — полным трогательной благодарности голосом сказала Адриенна. — Но надо подумать сперва о дочерях генерала Симона… — О них позаботились также… Вы укажете нам, где их окна… — Одно внизу… последнее со стороны сада, а другое как раз над mhl на втором этаже. |
