|
. Обними меня… и вперед! Отец и сын обнялись. Минута была решительная и торжественная. — Теперь, батюшка, — сказал Агриколь, — надо действовать смело и хитро, как действуют воры, взламывающие сейф! Говоря это, кузнец вынул из мешка крюк и веревку. Дагобер вооружился железной полосой, и оба осторожно двинулись к маленькой калитке, помещавшейся недалеко от угла, где соединялись улица и бульвар. Время от времени она останавливались и прислушивались, стараясь различить, нет ли иных звуков, кроме шума ветра и дождя. Ночь по-прежнему была довольно светлой. Подойдя к калитке, они сумели разглядеть, что доски были очень стары и казались непрочными. — Хорошо, — заметил Агриколь, — она сразу уступит! И кузнец хотел уже нажать могучим плечом на дверь, как вдруг Угрюм глухо заворчал и, казалось, готов был сделать стойку. Дагобер знаком заставил собаку замолчать и, схватив сына за руку, шепнул: — Не трогайся… Угрюм кого-то почуял там в саду. Несколько минут они стояли неподвижно, чутко вслушиваясь, настороже, сдерживая дыхание… Собака, послушная воле хозяина, не ворчала больше, но сильно волновалась, хотя ничего не было слышно. — Собака ошиблась, — шепнул Агриколь. — А я уверен, что нет! Не двигайся… Через несколько минут Угрюм лег на землю и насколько мог просунул морду под калитку, тяжело дыша. — Идут, — шепнул Дагобер сыну. — Отойдем! — сказал Агриколь. — Нет, послушаем. Успеем убежать, когда отворят дверь… Сюда, Угрюм… сюда. Послушная собака отошла от калитки и легла у ног хозяина. Через несколько секунд послышались тяжелые шаги, шлепающие по лужам, солдат и кузнец не могли различить слова из-за воя ветра. — Это обход, о котором говорила Горбунья, — сказал Агриколь. — Отлично… Раньше двух часов они в другой раз не пойдут… У нас есть, значит, впереди часа два времени… Дело теперь почти верное… Вскоре шагов не стало слышно: они удалились в глубину сада. — Ну, теперь, не теряя времени, давай отворять дверь, — сказал минут через десять Дагобер сыну. — Они ушли далеко. Агриколь с силой уперся в дверь плечом и толкнул ее; однако она не поддавалась, несмотря на ветхость. — Проклятие! — сказал Агриколь. — Наверное, она сзади держится на засове. Иначе бы эти старые доски не устояли. — Как же быть? — Я влезу на стену с помощью крюка и веревки и отворю её с той стороны. Говоря это, Агриколь взял веревку, и после многих попыток ему удалось зацепить крюк за стену. — Теперь, отец, помоги мне подняться, а затем я взберусь по bepebje, сверху перекину веревку на ту сторону и живо буду там. Солдат прислонился к стене, сложив руки, а сын, ловким движением опираясь на них, а потом на крепкие плечи отца, с помощью веревки, через минуту был уже на стене. Несчастный не подозревал, что на её гребне были насыпаны осколки стекол от разбитых бутылок, которыми он порезал себе руки и ноги. Но, боясь испугать отца, кузнец сдержал невольный крик боли и, перекинув веревку, спустился по ней в сад. |
