|
Сопровождающий его врач выбран доктором Балейнье и, конечно, не внушит никаких подозрений… — О да, — сказал Роден, — его вчерашнее письмо весьма успокаивающее. — Значит, и принца бояться нечего, все идет прекрасно! — сказал аббат. — Что касается Габриеля, — продолжал Роден, — то он сегодня утром вновь писал вашему преподобию, прося об аудиенции, о которой он напрасно хлопочет уже три дня. Он огорчен суровым наказанием, наложенным на него пять дней тому назад, — запрещением выходить из дома. — Завтра, когда я поведу его на улицу св.Франциска… я его выслушаю… Значит, в эту минуту, — прибавил с торжеством аббат, — все потомки этой семьи, присутствие которых могло повредить нашему успеху, лишены возможности явиться завтра раньше полудня на улицу св.Франциска, и Габриель будет там один… Наконец-то мы у цели! Два тихие удара в дверь прервали речь аббата. — Войдите! — сказал он. Вошел слуга, одетый в черное, и доложил, что внизу дожидается человек, которому нужно видеть господина Родена по неотложному делу. — Его имя? — спросил д'Эгриньи. — Он имени не сказал, а говорит, что пришел от господина Жозюе… негоцианта на острове Ява. Аббат д'Эгриньи и Роден обменялись изумленным, почти испуганным взглядом. — Посмотрите, что это за человек, — сказал д'Эгриньи Родену, будучи не в состоянии скрыть своего беспокойства, — а потом дайте мне отчет. Пусть он войдет, — прибавил аббат, обращаясь к слуге. Сказав это и обменявшись выразительным знаком с Роденом, д'Эгриньи исчез в боковую дверь. Через минуту в комнату вошел бывший глава секты душителей, и Роден сразу вспомнил, что видел его в замке Кардовилль. Социус вздрогнул, но не показал вида, что узнал Феринджи. Он сделал вид, что не замечает вошедшего, и, склонившись над бюро, быстро написал несколько слов на лежащей перед ним бумаге. — Месье, — сказал удивленный его молчанием слуга, — вот этот человек. Роден взял написанную им наскоро записку и сказал слуге: — Сейчас же доставьте по адресу… Ответ принести сюда. Слуга поклонился и вышел. Тогда Роден, не вставая, уставился своими змеиными глазками на Феринджи и любезно спросил: — С кем имею удовольствие говорить? 12. ДВА БРАТА ДОБРОГО ДЕЛА Как мы уже говорили, Феринджи, уроженец Индии, много на своем веку путешествовал и посетил немало европейских колоний в различных частях Азии; умный и проницательный по природе, владея французским и английским языками, он вполне _цивилизовался_. Вместо того чтобы отвечать на вопрос Родена, он обратил на него проницательный, упорный взгляд. Социус, слегка встревоженный предчувствием, что появление Феринджи имело какое-то отношение к судьбе принца Джальма, с нетерпением ждал ответа. Наконец, стараясь сохранить хладнокровие, он повторил: — С кем имею честь говорить? — Вы меня не узнали? — сказал Феринджи, делая два шага по направлению к Родену. — Мне кажется, я никогда не имел чести вас видеть, — возразил тот холодно: — А я вас узнал, — сказал Феринджи. |
