— Это пустяки, мне некогда и думать об
этом… Я очень жалею, что позволил себе быть грубым в вашем
присутствии и выгнал этого негодяя… Но что поделаешь?.. я не мог
удержаться… При виде таких людей у меня просто кровь в жилах
закипает!..
— А между тем вы преждевременно сделали заключение… Поверьте
мне, что человек, бывший здесь сейчас…
— Я слишком скор в суждении?.. Я его, мадемуазель, не с
сегодняшнего дня знаю… Он был с этим изменником… аббатом
д'Эгриньи…
— Верно… но это не мешает ему быть честным и превосходным
человеком!
— Ему-то? — воскликнул Дагобер.
— Да, ему… и теперь он хлопочет о возвращении вам ваших
дорогих девочек!
— Он? — переспрашивал Дагобер, не веря своим ушам и смотря с
удивлением на Адриенну. — Он… хочет вернуть мне девочек?
— Да… и скорее, чем вы думаете…
— Мадемуазель! — сказал Дагобер. — Он вас обманывает… этот
старый негодяй дурачит вас…
— Нет, нет! — засмеялась в ответ Адриенна. — У меня есть
доказательства, что он искренен… Во-первых, я выхожу отсюда только
благодаря ему…
— Неужели это правда? — спросил пораженный Дагобер.
— Истинная правда… а потом вот вещь, которая вас, быть может,
с ним примирит, — сказала Адриенна, подавая Дагоберу маленький
сверток, врученный ей Роденом. — Не желая раздражать вас своим
присутствием, он отдал это мне и сказал: «Передайте эту вещь
нашему пылкому воину. Такова будет моя месть!»
Дагобер удивленно посмотрел на Адриенну и машинально раскрыл
сверток. Когда, развернув бумагу, солдат увидел свой серебряный
крест, потемневший от времени, и полинявшую красную ленту, которые
были у него украдены в гостинице «Белый сокол» вместе с бумагами,
он задыхающимся от волнения голосом воскликнул в восторге:
— Мой крест… мой крест… это мой крест!
И в порыве радости он прижал серебряную звезду к седым усам.
Адриенна и Горбунья были глубоко тронуты волнением солдата,
который бросился к дверям вслед за Роденом, восклицая:
— Кроме услуги, оказанной маршалу Симону да моей семье,
большего нельзя было для меня сделать! И вы ручаетесь за этого
человека? А я-то его оскорбил… обидел в вашем присутствии… Он
имеет право на удовлетворение… и он его получит!.. да, получит…
Говоря это, Дагобер стремительно выбежал из комнаты, пробежал
две следующие и догнал Родена на последней ступеньке выходной
лестницы.
— Месье, — взволнованным голосом сказал солдат, хватая
иезуита за руку. — Вы должны тотчас же вернуться назад.
— Однако недурно бы вам было выбрать что-нибудь одно, —
добродушно протестовал Роден, останавливаясь. — Минуту назад вы
меня выгнали… теперь возвращаете обратно… На чем же мы порешим?
— Я был виноват. А когда я виноват, то должен свою вину
исправить. Я только что несправедливо оскорбил вас при свидетелях
и должен при свидетелях же извиниться перед вами.
— Благодарю вас… но мне, право, некогда… я тороплюсь… и
прощаю вас…
— Какое мне дело, что вы торопитесь? Я вам говорю, что вы
должны вернуться… или… или… — продолжал Дагобер, с благодарностью
и дружески пожимая руки иезуита, — или радость, какую вы мне
доставили возвращением креста, не будет полной. |