|
Ну что же, будете помогать? — Помогу!.. Все равно… Я чувствую, что иду дурной дорогой… но мне без Сефизы свет не мил… пошло все к черту… пропадать, так пропадать!.. Давайте выпьем! — Выпьем за будущую веселую ночку… Сегодняшняя оргия… так… только шалость новичков по сравнению с тем, что будет! — Нет… скажите, из чего вы сделаны? Ни разу не улыбнулись… не покраснели… не взволновались… точно из железа выкованы! — Мне не пятнадцать лет… Чтобы рассмешить меня, надо нечто иное… Вот сегодня ночью я посмеюсь… хорошо посмеюсь! — Не знаю, водка, что ли, на меня так действует… но только… черт побери… мне стало страшно от ваших слов… что вы посмеетесь сегодня ночью. Сказав это, молодой человек встал; его покачнуло: видимо, он совсем опьянел. В дверь постучались. — Войдите. Вошел хозяин кабака. — Там пришел какой-то молодой человек; его зовут господин Оливье, и он спрашивает г-на Морока. — Морок — это я. Позовите его сюда. Хозяин вышел. — Это один из наших… Но отчего он один? — проговорил Морок, и на его суровом лице выразилось разочарование. — Это меня крайне удивляет… Я ожидал многих… Вы не знакомы с ним? — Оливье… блондин?.. кажется, знаю. — Сейчас увидим. Вот и он. Действительно, в комнату вошел высокий молодой человек с открытым, смелым и умным лицом. — Батюшки… Голыш!.. — воскликнул он при виде собутыльника Морока. — Он самый! Давненько мы с тобой, Оливье, не видались. — Очень просто… работаем в разных местах… — Но вы один? — спросил Морок и, указав на Голыша, прибавил: — При нем говорить можно… он из наших. Отчего вы один? — Я пришел один, но от имени всех. — А! — воскликнул Морок с облегчением. — Они соглашаются? — Они отказываются… и я также. — Как, черт возьми, отказываются? Что у них, женские головы что ли? — яростно стиснув зубы, проговорил Морок. — Вы сперва выслушайте, — холодно отвечал Оливье. — Мы получили ваши письма, видели вашего агента, узнали, что действительно у него есть связи с тайными обществами, где мы кое- кого знаем… — Ну, так чего же колебаться? — Во-первых, нам неизвестно, готовы ли эти общества к движению. — Я вам это говорю. — Он… говорит… я… тоже… — бормотал Голыш. — _Идем, идем сквозь пушек гром!_ — Этого мало… — продолжал Оливье. — Кроме того, мы поразмыслили. В течение недели мнения разделились… ещё вчера были сильные споры… но сегодня утром нас позвал дядя Симон и после долгой беседы всех убедил… Мы подождем… Если что начнется… ну, тогда посмотрим… — Это ваше последнее слово? — Это наше последнее слово. |
