|
— Тише! — воскликнул Голыш, покачиваясь на ногах, но все-таки прислушиваясь. — Кричат… как будто целая толпа… Действительно, послышался шум, вначале глухой, но возраставший с каждым мгновением и сделавшийся в конце концов ужасным. — Что это такое? — спросил удивленный Оливье. — Теперь я вспомнил, — начал Морок, мрачно улыбаясь. — Хозяин говорил мне, что в этой местности народ очень озлоблен против фабрики. Если бы вы и ваши товарищи, на которых я рассчитывал, отделились от других, эти люди, начинающие рычать, были бы за вас, а не против вас, как теперь! — Так это свидание было ловушкой, чтобы вооружить рабочих господина Гарди друг против друга? — воскликнул Оливье. — Что же, вы думали, что мы соединимся с теми, кого натравливают на фабрику, и что… Молодой человек не смог продолжать. Страшный взрыв проклятий, криков и свистков потряс стены кабака. Дверь стремительно растворилась, и бледный, дрожащий кабатчик вбежал с криком: — Господа, есть между вами кто-нибудь с фабрики господина Гарди? — Я оттуда, — отвечал Оливье. — Ну, так вы пропали!.. Там прибежала толпа _волков_, и они кричат, что здесь есть _пожиратели с фабрики Гарди_ и что они хотят с ними подраться, если _пожиратели_ не откажутся от фабрики и не соединятся с ними. — Сомненья больше нет: это засада! — с гневом глядя на Морока и Голыша, воскликнул Оливье. — Желали нас запутать, заманив сюда! — Засада… я… Оливье… никогда! — бормотал пьяный Голыш. — Война _пожирателям_! Или пусть они присоединяются к _волкам_! — кричала в один голос разъяренная толпа, казалось, заполнившая дом. — Идите! — воскликнул кабатчик и, не давая Оливье времени опомниться, схватил его за руку и, отворяя окно, выходившее на крышу невысокой пристройки, продолжал: — Спасайтесь через окно, спускайтесь по крыше и бегите полями… Да скорее… давно пора… И, видя колебание молодого рабочего, он прибавил со страхом: — Да вы с ума сошли, один против двухсот? Еще минута, и будет поздно… слышите? Идут… идут… Действительно, в эту минуту яростные крики, свистки и гиканье удвоились, а деревянная лестница, ведущая на второй этаж, зашаталась под поспешными шагами нескольких человек. Пронзительный крик раздался уже близко: — Война _пожирателям_! — Спасайся, Оливье! — воскликнул Голыш, который от опасности протрезвел. Только он успел это проговорить, как дверь зала, смежного с их комнатой, со страшным треском распахнулась. — Вот они! — в ужасе воскликнул хозяин, всплеснув руками, и, подбежав к Оливье, силой столкнул его с подоконника, потому что тот все ещё колебался. Окно закрыли, и Морок в сопровождении кабатчика вышел в залу, куда только что ворвались вожаки волков, пока их товарищи неистовствовали во дворе и на лестнице. Человек восемь или десять бесноватых, не сознававших, что их подстрекают к буйству, вбежали в залу, возбужденные гневом и вином и размахивая длинными палками. Во главе них был каменолом громадного роста и геркулесова сложения, с рваным красным платком на голове, концы которого болтались по плечам, и со старой козьей шкурой на плечах; он размахивал тяжелыми железными клещами. |
