|
Она как будто с наслаждением прислушивалась к опьяняющему чувству счастья, овладевшему душой, и боялась потерять хотя бы частицу этого дивного ощущения. Но вдруг ей пришло на ум, что она обманывает себя иллюзией, что не так поняла графа, и с новой тревогой воскликнула, обращаясь к господину де Монброну: — Но… это правда? То, что вы сказали? — Что я вам сказал? — Ну, да… что принц Джальма… — Любит вас до безумия?.. Увы! Правда, к несчастью! — Нет… нет… — с очаровательной наивностью воскликнула молодая debsxj`. — Не к несчастью… зачем так говорить! — Что вы сказали? — воскликнул граф. — Но… эта женщина? — спросила Адриенна, точно это слово жгло её губы. — Какая женщина?.. Кто же, кроме вас, может быть ею? — Как? Так это была я?.. Неужели? Я… Одна я? — Честное слово… и, поверьте моему опыту, я никогда не видал более искренней и трогательной страсти. — И никогда в его сердце не было другой любви, кроме любви ко мне? — Никогда! — Однако… мне говорили… — Кто? — Господин Роден. — Что Джальма… — Через два дня после свидания со мной безумно влюбился! — Вам сказал это… господин Роден! — воскликнул граф, внезапно пораженный новой мыслью. — Но ведь это он же сказал Джальме… что вы любите другого!.. — Я?! — Ну да, это-то и приводит в отчаяние несчастного юношу! — И меня приводило в отчаяние то же самое! — Так, значит, вы его так же любите, как и он вас? — с радостью воскликнул господин де Монброн. — Люблю ли я его! — вырвалось у Адриенны. Ее слова прервал скромный стук в дверь. — Кто-то из ваших людей. Успокойтесь! — сказал граф. — Войдите! — взволнованным голосом произнесла Адриенна. Вошла Флорина. — Что случилось? — спросила её мадемуазель де Кардовилль. — Только что приходил господин Роден, Не желая тревожить мадемуазель, он ушел, предупредив, что вернется через полчаса. Угодно будет вам его принять? — Да, да! — сказал Флорине граф. — И даже если я ещё буду здесь… все равно введите его. Не так ли? — спросил он Адриенну. — Конечно! — отвечала молодая девушка. В её глазах мелькнула искра негодования при мысли о коварстве Родена. — Ага, старый плут! — сказал господин де Монброн. — Недаром я никогда не доверял этому ханже. Флорина вышла, оставив графа с Адриенной. 4. ЛЮБОВЬ Мадемуазель де Кардовилль совершенно преобразилась: в первый раз красота её засияла полным блеском, точно яркий солнечный луч осветил её расцвет, затуманенный раньше равнодушием или грустью. Легкое раздражение, явившееся при мысли о коварстве Родена, промелькнуло как незаметная тень. |
