|
Это безразличие публики объяснялось любопытством, вызванным в зале появлением Феринджи и Джальмы и выразившимся (как и в наши дни, когда в общественном месте появляются арабы) в легком шуме и движении среди публики. Любопытство ещё больше усилилось при виде хорошенькой Пышной Розы в её кричащем и не соответствовавшем месту туалете, причем её легкомысленные и более чем фамильярные манеры по отношению к красивому принцу слишком бросались в глаза. Как мы говорили, бесстыдница с задорным кокетством сунула прямо в лицо Джальмы свой громадный букет. Но молодой принц не обратил внимания на кокетливый вызов и погрузился на несколько минут в мечты, возбужденные видом пейзажа, напомнившего ему родину. Тогда Пышная Роза принялась отбивать такт букетом по барьеру ложи, а слишком резкие движения её красивых плеч указывали, что ярая плясунья при звуках оживленной музыки была охвачена более или менее _бурными_ хореографическими намерениями. Маркиза сейчас же заметила появление индусов и особенно кокетливо-эксцентричной Пышной Розы. Наклонясь к Адриенне, все ещё погруженной в чудесные воспоминания, она заметила ей, смеясь: — Дорогая… самое забавное зрелище не на сцене… взгляните… напротив! — Напротив? — машинально повторила Адриенна. И обернувшись с удивлением к маркизе, она бросила рассеянный взгляд по указанному направлению… Она посмотрела… И что увидела? Джальму, сидящего рядом с девушкой, фамильярно подносившей к его лицу букет. Растерявшись, получив как бы электрический удар в сердце, Адриенна смертельно побледнела… Инстинктивно она на мгновение закрыла глаза, чтобы _не видеть_!.. Так рука машинально отводит кинжал, который успел уже нанести смертельную рану и готовится разить снова… Затем после болезненного удара, который она ощутила почти физически, ей пришла мысль, ужасная для её любви и гордости: — Джальма здесь… с этой женщиной… после того как получил мое письмо… — говорила она себе, — мое письмо, в котором он мог прочесть намек на ожидавшее его счастье! При мысли о таком смертельном оскорблении бледность Адриенны сменилась румянцем гнева и стыда. Убитая тем, что ей пришлось увидеть, Адриенна думала: — Итак, Роден меня не обманул! Трудно передать быстроту впечатлений, которые, подобно удару молнии, разом убивают человека. Адриенна меньше чем за секунду, с высот самого лучезарного счастья была низвергнута в бездну глубокого страдания… потому что прошло не более секунды, как она уже отвечала госпоже де Моренваль: — Что же любопытного нашли вы, дорогая Жюли, в том, что происходит напротив? Этот уклончивый ответ давал ей возможность собраться с духом. К счастью, длинные локоны мадемуазель де Кардовилль скрыли от маркизы и внезапную бледность и сменивший её румянец на лице Адриенны, сидевшей к ней в профиль, так что маркиза продолжала столь же весело: — Как, дорогая, разве вы не видите этих индусов в ложе напротив? — Ах, да! Вижу… вижу, — отвечала мадемуазель де Кардовилль уже твердым голосом. — И не находите, что они очень занимательны? — Полноте, — заметил со смехом маркиз. — Будьте снисходительнее к бедным иностранцам; они не знают наших обычаев, — иначе, конечно, не стали бы афишировать себя в таком обществе на глазах всего Парижа! — Действительно, — с горькой улыбкой заметила Адриенна. |
