|
— А вот и прекрасная герцогиня де Сен-При… Да, здесь сегодня собралось лучшее общество… О себе я, конечно, умалчиваю. — Точно в Итальянской опере… Какой веселый и праздничный вид! — Что же… надо повеселиться напоследок… может быть, недолго веселиться придется! — Это почему? — А если в Париж придет холера? — Как? Что? — Разве вы верите в холеру? — Черт возьми! говорят, она с тросточкой пробирается к нам с севера. — Пусть сатана перехватит её по дороге, чтоб нам не видать её зеленой рожи! — Говорят, что она уже в Лондоне. — Счастливого пути! — Я не люблю о ней говорить… Быть может, это слабость… но, знаете, невеселый предмет. — Я думаю! — Господа… я не ошибся… нет… это она! — Кто она? — Мадемуазель де Кардовилль! она вошла сейчас в литерную ложу с Моренвалями. Полное возрождение! Днем Елисейские Поля, вечером здесь! — Правда, это она! — Боже! Как хороша! — Позвольте мне ваш лорнет. — А? Какова? — Очаровательна… ослепительна! — И при такой красоте дьявольски умна, восемнадцать лет, триста тысяч дохода, знатное происхождение… и полная свобода! — И подумать только, что стоило бы ей захотеть — и я завтра, даже сегодня, был бы счастливейшим человеком в мире! — Можно сойти с ума или взбеситься! — Говорят, что её дворец на улице д'Анжу нечто волшебное. Рассказывают о спальне и о ванной, достойных «Тысячи и одной ночи». — И свободна, как воздух… я все к этому возвращаюсь! — Ах, если бы я был на её месте! Я был бы чудовищно легкомысленным! — Счастлив будет тот смертный, кого она полюбит первого! — А вы думаете, их будет несколько? — Если она свободна, как воздух… — Вот и все ложи заняты, кроме той, литерной, напротив ложи мадемуазель де Кардовилль. Счастливы те, кто будут там сидеть! — Видели ли вы супругу английского посла в ложе первого яруса? — А, княгиню д'Альвамир… Каков у неё букет! — Черт возьми! — Желал бы я знать фамилию… этого букета. — Черт возьми! Это Жерминьи. — Как, наверно, польщены львы и тигры, что собрали такую избранную публику! — Взгляните, как все смотрят на мадемуазель де Кардовилль! — Она становится событием! — Как хорошо она сделала, что показалась. Ведь её выдавали за помешанную. — Ах, господа! Вот рожа-то! — Где? Где? — Под ложей мадемуазель де Кардовилль. — Это щелкунчик из Нюренберга! — Деревянная кукла! — Какие круглые, выпуклые глаза! — А нос! — А лоб! — Да это шут какой-то! — Тише, господа! Занавес поднимается. |
